Piccolo tomo di Dialoghi Indifesi: Gennaio 2021, Ozymindias Warfare

 - Мы добираемся до перекрёстка возле конечной остановки, останавливаемся, водитель называет цену..

Молодой человек в глубоком мягком кресле заёрзал. Очевидно, ему не было удобно находиться в состоянии избыточного комфорта, мышцы требовали напряжения.

- И сколько же?

- 600 $

- Однако! Откуда же Вы ехали, не помните?

- Точно - нет, и во сне чувства по отношению к водителю быстро сменились некоторой тревогой из-за окруживших автомобиль детей.

- Детей?

- Подростков, в основном, но не старше 16.

- Они что-то выкрикивали?

- Нет, но одна реплика, брошенная юношей в синей куртке, не повышая тона, но с вызовом, ещё держалась в памяти по пробуждении..

Молодой человек попытался перевернуться на бок, закинув ногу на ногу, но тело едва не кувыркнулось так, что он оказался бы в кресле лицом, если б вовремя не ухватился за кофейный столик, к счастью, достойный доверия человека, помещённого в неприемлемые для его физиологии условия и принуждаемого выражать при этом мысли свободно.

- Что за реплика?

- К сожалению, не удаётся вспомнить. Что-то оценочное, касалось то ли модели автомобиля, то ли какой-то регистрации.

- Ребят было много?

- Да, но они не то, чтобы окружали нас целенаправленно - люди стекались на перекрёсток, заняли проезжую часть, собирались группами, им что-то выдавали, позже я узнал, что именно, но..

Молодой человек подтянулся, ухватившись за кофейный столик, выскользнул и опустился на колени; бормоча извинения, поднялся и хотел было подойти к небольшому, обрамлённому со вкусом выделанной, хоть и казавшейся не приученному к такого рода искусству глазу чересчур массивной, рамой, окошку.

- Вам следовало бы оставаться на своём месте, это ведь оговаривалось..

- Кресло слишком мягкое, не привык.

- Понимаю, но наш сеанс требует максимальной расслабленности в теле, потому..

- Потому мне необходим перерыв. И не помешала бы чашечка крепкого кофе, без сахара, с кардамоном.

Профессор провёл правой рукой по зеркальному интерфейсу. Не более чем через 40 секунд дверь в кабинет медленно поднялась, вошла привлекательная девушка - азиатская внешность, миниатюрная, показавшаяся молодому человеку на редкость соблазнительной, фигура, одетая в нечто сине-небесно-серое с узором (то ли разросшаяся, треплемая ветром, растительность, то ли свивающиеся, ласкающиеся небесные змеи, и сытые и голодные драконы), прикрывавшее её тело от щиколоток - по запястья, до самых мочек ушей. Девушка, не наклоняясь, ловко согнула ножки, опустила чашечку лимонного цвета на железного дерева столик, не обронив ни слова, не рассчитывая на благодарность, но с несколько театрализованными изящностью и благородством - удалилась (дверь вновь бесшумно ушла вверх, без щелчка либо хлопка слилась с порогом).

- Ваш кофе, пожалуйста.

- Благодарю, я не пью горячий.

- Охладить?

- Нет, через минуту остынет.

- Вы поддерживаете экотерроризм?

- Простите, профессор?

- Неважно, вернёмся к Вашему сновидению?

- Конечно, я присяду, только выпью кофе.

- Как пожелаете, но учтите, что недобропорядочное следование нашим..

- Да, это мне известно.

- В таком случае, попытайтесь вспомнить, откуда Вы выехали на такси.

- Чувство неприятного удивления, как реакция на цену, подсказывало даже во сне, что я проехал значительно меньшее расстояние - даже не из-за пределов города.

- Чем же, по-Вашему, оправдывается такая сумма?

- Возможно, это сумма разговор о необходимых денежных расходах, с которыми я сталкивался в течение недели и последних месяцев.

- Как вариант. А если взять именно число 600?

- 6 - это символичная цифра, оборачиваемая в 9, включающая пару 3 и первые 5 цифр счёта при сложении - пара 0, возможно, выступает уравновешивающим элементом для той же пары 3. То есть в 600 можно обнаружить прообраз зодиакальных и символических же Весов. Весьма приблизительный, притянутый за уши, высосанный из пальца, но не менее значимый на протяжении моей жизни.

Профессор легонько постучал по зеркальному интерфейсу, хмыкнул, проследил взглядом за молодым человек, как раз вспомнившим об остывающем кофе и своих сидячих обязанностях.

- Вы много времени посвящаете изучению чисел?

- Нет, это просто происходит, помимо моей воли.

- Что именно?

- Цифры образуют числа, числа - номера, номера - значения, значения сочетаются с образами, образы выстраивают сюжеты, сюжеты же..

Чашечка достигла уровня кадыка, небольшое квадратное блюдце с округлёнными краями постепенно начало отстранятся от своей носительницы, точно топливный бак от ракеты, покидающей земную атмосферу.

- Да?

Молодой человек аккуратно отпил, неосмотрительно пожелав пристроиться на краю кресла, и оказался опрокинутым навязчивым удобством на спину столь резко, что весь напиток выплеснулся на брюки; естественно, спустя какое-то мгновение растаяв, не оставив и тени на материи.

- ..сюжеты рано или поздно кто-то начинает перечислять, считать, оценивать, сравнивать, классифицировать, так всё сочинённое вновь возвращается к самой тривиальной статистике, к простейшим формулам и цифрам. Вы не откажете в ещё одном кофе?

...

.Two vast and trunkless legs of stone

stand in the desert. Near them, on the sand,

half sunk, a shattered visage lies..

(Ozymandias, Percy Bysshe Shelley, 1818)

Agenda di un Impostore: Gennaio 2021, Rose and a truck

.We meet not as We parted,

We feel more than all may see;

my bosom is heavy-hearted,

and Thine full of doubt for me:

one moment has bound the free

(Percy Bysshe Shelley, 1822)

Молодой человек промелькнул на лесной тропе.

Точнее, в глаза бросились прежде всего красные штаны. Хотя узнать в размываемом сумерками пятне именно штаны для молодой леди было бы трудно, не прибегни она к цепи умозаключений:

"Хвойный лес - январь бесснежный - девушка в одиночестве - дорога, ведущая на кладбище - едва различимая в сумерках тропка между стволами - находящаяся неподалёку автострада - безветренный день - лёгкая влажность, приятный морозец - и вдруг (!) красное пятно, в нескольких метрах от девушки, за деревьями, двигающееся в сторону, противоположную её невинной прогулке - молодой человек, кто же ещё (?) - бегун, достаточно эксцентричный, чтобы надеть в лесной кросс красные штаны"

Юная прелестница не оставила действительности ни единого шанса.

Лесные духи не обладали достаточной мощью в сравнении с её, чистом от пагубной заинтересованности в оккультных науках, воображением. Молодой человек в красных штанах не мог оказаться кем-либо другим, при всём его желании обратиться, временами, птицей, не смотря на всю его 30-летнюю впечатлительность, внушающую ему ощущение собственного бегущего тела как чудовищного, звериного, хищного (или по крайней мере, "дикарского"). Деревья (в частности, сосны и относительно молодые и всё ещё исключительно стройные дубы) не находили в себе сил расположиться таким образом, чтобы красный свет, излучаемый штанами бегуна, под влиянием сумерек искажался до неузнаваемости, обращаясь то Фениксом (пресловутой Жар-птицей, как вариант), то зловещим католическим кардиналом (что вовсе не уличает весь кардинальский институт в зловещести, то бишь в склонности оповещать о совершившемся, совершающемся или грядущем зле), то неоригинально крупным цветком розы, вывезенном на одном из трудолюбивых грузовиков с одной из модных выставок, проводящихся в промышленных зонах столицы.

Можно предположить, что грузовик втрескался, втюрился, выражаясь классически, влюбился в немногословное скульптурное изваяние, лишь в обществе своих естественных прототипов напоминавшего одно из имён на обложке итальянского теоретика культуры (имя чьё не упоминается в связи с чайной необходимостью соблюдать ложную скромность в этот прекрасный январский вечер, встреченный с распростёртыми объятьями молодым человеком, бежавшим в зелёных штанах). Грузовик, не смотря на то, что собран и выпущен он был в одной западноевропейских, к тому же, славящихся удовлетворённостью населения текущим всемирным разделением сил и возможностей, стран, не смог соблюсти принятый в культурном обществе такт и прибегнул к откровенно азиатской методике установления отношений между будущими новобрачными. Правда, не решённым остаётся вопрос, отчего грузовик оставил розу не в каком-нибудь гараже поуютнее, а на опушке леса, недалеко от человеческого цвынтаря и на виду у пробегающих по автостраде на северо-запад транспортных средств; однако допущения на то и допускаются, чтобы не быть обоснованными перед лицом внимательного и не лишённого искорки (нередко тщетного) экспериментаторства слушателя - он-то и приобретает право на аргументацию.

Молодая леди, конечно, не нуждалась ни в доказательствах того, что мимо неё пробежал именно молодой человек в красных штанах: её больше волновало то, что бегун не сбросил скорости, не говоря уже о том, чтобы остановиться и со всей учтивостью предложить очаровательной незнакомке какую потребуется помощь; иначе говоря, девушку волновало то, что её разделённое одиночество так и осталось одиночеством. К тому же, неизвестно, принесло ли невольное принятие части одиночества молодому человеку в красных штанах хоть гран понимания того, что надо быть внимательнее к подобным "случайным столкновениям". Есть риск того, что взваленная на бегущие плечи тяжесть чужого (постороннего) одиночества сделает человека несчастным, ослепит его сознанием собственной мощи, внушит мессианские настроения, принудит к поиску послушной паствы, нежели к тренировке и дисциплине, выработке такта и культуры для своевременного применения оных в случае повторения встречи.

"Хотя ведь повторяющееся повторяется только в объектах искусства.. кто бы это мог сказать?"

"Un giorno della vita di un Colombo": Dicembre 2020

За окном парень в большего, чем размах крыльев собственных, размера свитере пытается расколотить яичную скорлупу.

"Будет ли хлеб сегодня? Скорее всего, белый опять, тьфу, никакого удовольствия. Готовят же лепёшки, угостили бы хоть разок, так нет - булка должна пролежать с неделю в хлебнице, до того, что её можно было бы использовать в качестве пензы - и что за слово такое "пенза", есть ведь "пензель", так надо было ещё и "пензой" назвать, причём и то и другое функционируют на базе трения - может, дело в звуке?"

Парень сбросил уже свитер и принёс молоток. Не найдя подходящего, достаточно прямого гвоздика, он схватился за коробок спичек, оказавшийся пустым.

"Никогда не видал ворон на этом окне, не то, чтобы слишком часто тут бывал, да и вообще - не слыхал, чтоб вороньё по балконам шарилось в этом городе - может, что не так с воздухом, например, слишком спёртый воздух выходит из форточек, и чем ближе к верхним этажам, тем отчётливее это ощущается - ведь вороны да вороны в основном по газонам скачут, даже сейчас, вон, виднеется одна.."

Яйцо, наконец, треснуло, скатившись из-под очередного удара молотка, пришедшегося по большому пальцу, упав на пол; от соприкосновения со скорлупой по плитке поползла трещина, скрывшаяся под правой стопой юноши. Содержимое яйца разлилось, мгновенно оказавшийся на месте происшествия сиамский кот приступил к вылизыванию желточно-белочной площади.

"Как можно есть яйца, из которых рождаются птицы - неважно, что этими птицами оказываются всего-навсего курицы и петухи - кстати, любопытно, неужели человек способен съесть будильник - "голод не дятел", как говорится, но какой процент вылупившихся цыплят становятся петухами, и как скоро дают о себе знать их музыкальные таланты?"

Сиамский кот, привлечённый смутно различимым за занавесью силуэтом, прыгает на подоконник и пристально вглядывается в замершее пернатое.

"Вот опять, теперь жди, пока не появится хозяин и не прогонит тварь, а то ведь и стекло - вдребезги, а кому это выгодно - хотя, помню, ходила легенда о том, как в одно, такое же, разбитое прыжком нетерпеливого кошачьего окно, влетела целая стая мстительно настроенных сородичей - всю гостиную, простите, обосрала, иначе не скажешь - в итоге хозяева квартиры оказались настолько недальновидными созданиями, что узрели в этом нашествии, видите ли, "птиц мира" - Божий Промысел, и устроили вместо гостиной голубятню.."

Рука с длинным пальцами хватает кота сбрасывает кошачье с подоконника, слегка приоткрывает занавесь, замечает голубя, на лице читается удовлетворение от того, что обладатель его вознамерился в ближайшее 2-3 минуты предпринять.

"Сейчас посыпется, форточку приоткроет, сетку приподнимет, большая часть, конечно, ветром отнесена будет на тротуар, но, по крайней мере, будет возможность прежде распробовать, чем потчуют нашего брата сегодня - конечно, батон или сладкая булка, залежавшаяся по причинам обыкновенной избалованности, но может изредка попасться и семечка, зерно льна, кусочек арахиса, изюминка - хоть бери и неси в семью, кабы цельный ломоть сбросили, так бы и поступил, но гуманистический потенциал, простите за выражение, принуждает благодетеля к крошению, дроблению, растиранию и всяческому измельчению угощения, будто от того и объём благотворительной деятельности возрастает.."

Из-за окна вновь проступает мужское лицо с не слишком активной растительностью, не считая пары, сейчас удовлетворённого придвинувшихся к едва не цепляющимся за них ресницам, бровей, достаточно плотных, чтобы казаться ранним декабрьским утром обработанными, если не косметическим, то (старым добрым) простым, художническим карандашом. Форточка щёлкает, шуршит противо-неизвестно-чего-предназначенная сетка, с десяток крошечных частиц, не тк давно важно и гордо называвшихся "мучным изделием", успешно достигают жестяного карниза. То ли от предвкушения, то ли от неожиданности, одинокий голубь в оперении цвета молочного шоколада, издав нелицеприятный, мало походящий на певческие произведения упомянутых петухов, звук, резко взлетает и скрывается из поля зрения кухонного окна где-то на Востоке.

"Нет, ребята, это уж слишком, не голодные годы, да и о каком уважении тут можно говорить - видит голубя, а кормит колибри!.."

.Да, надо сознаться, наша филантропия бесполезна, скучна и смешна..

("Бабье царство", Чехов Антон Павлович, 1894)

...

..и настал знаменательный день, взялся ты за клавиатуру, запустил музыкальный редактор, вслушался, дополнил, видоизменил, подправил, вслушался, подкорректировал, пододвинул, увеличил, вслушался, чуть сократил, трансформировал, вслушался, подождал, заварил зелёного чаю, сходил на пробежку, вернулся, вслушался - и будто не выпускал клавиатуры, бегая по лесу, будто не читал Маяковского на (не то чтобы прям холодном, но таки) прохладном ветру, непрерывно вслушиваясь; мелодия звучавшая с утра, продолжает звучать после обеда и не находит своего разрешения в сумерках. Казалось бы, какая невыносимая тоска!

В самом деле, удивительно, что находится терпение на многочасовое, репететивное прослушивание одной композиции собственного сочинения, минимальные вариации не в счёт, поскольку они, в данном случае, ничуть не отменяют навязчивости скрипичного мотива. Буквально в этот самый момент, занимаясь (бесцельным) впечатыванием далеко не блистающих ораторским искусством строк (если искусством блистают именно строки - не люди), в памяти, в районе левого полушария, на мнимом расстоянии от черепной коробки в сантиметров 7, не в воздухе, но в пределах расширяемой до такого объёма, скажем, "слушательной оболочки" (от "слушателя" прежде, а потом только и от "слуха") - продолжает звучать мелодия - сочетание из виолончели (marcato, pizzicato - слова, служащие индикацией используемой инструментовки, значение которых, не считая достаточно узнаваемого звучания, ещё только предстоит разведать), пианино и ударных. Не сказал бы, что этому можно позавидовать, но однозначно, куда менее среднестатистическое состояние - быт в сопровождении музыки собственного сочинения (например, стрижка ногтей на ногах, намыливание шеи, стирка, в очередной раз несостоявшееся стирание пыли).

В то же время, ощутимо давление (или называть это "влиянием") из того самого источника "вне черепной коробки" - некое разрастание, ускоренное вызревание, угрожающее и соблазнительное; возможно, сравнимое с определением такого состояния как наитие (конечно в связующих с инстинктом более, нежели некой внешней силой - в конце концов, при современной-то культуре может ли быть что внешнее инстинкта?). Подібно до очікування відповіді від Її Зеленозіркості (не "Зеленозоряності", якщо від Неї не буде заперечень чи вимог).

Не будет саботажем, впрочем, и признание того даже, что мелодия, названная (не даром) inbloom - является настоящей проекцией этого ожидания.

.To hearts which near each other move

from evening close to morning light

the night is good; because, my love,

They never say..

(Good-night, Percy Bysshe Shelley, 1820)

"Agenda di un Impostore": Augusto 2020, Shelley's Eve

Силясь вспомнить, как зачиналась сегодня после полудня непрошеная эпитафия, пью около 6 часов настаивавшийся чай (не грех и порадоваться тому, что заварка пущена была по второму кругу - не грех потешиться нищетой), выковыривая из зубов наиболее ощутимые из признаков недавней дегустации кукурузы сорта Foraggio.

Любая попытка быть юмористическим отдаёт горечью (amarezza), поскольку даже самому поверхностному и отчаянному скомороху (хотя на месте его может вполне оказаться и фотомодель, страдающая от передозировки неприступностью и эстетикой кадра) становится очевидна (не слишком) скрывающаяся за юмором пустота (vuoto) и застигнувшая врасплох умиротворённость (pacificazione), не требующая от избранного ею "партнёра" ничего, кроме своекорыстного безмолвия (silenzio avido); симуляции творческой бесплодности, обезображенной многовековыми толкованиями и комментариями, недвижности духа, Рождественского перемирия, когда и маски взаимного культурного антагонизма оказываются сброшены - а значит, ещё две минуты назад кровные враги попросту не признают один другого, позволяя проявиться перешедшему к ним от предков предков принципиально важному наследию - радушию (cordialità).

Так как же я начал после полудня?

Откровенно говоря, эти попытки "вспомнить" - пыль в глаза, не более.

Хорошо известно начало - именно потому что в дальнейшем оно было исключено из итога, как несвоевременно шутовское, показавшееся на тот момент фальшивым, а для того рода публики, что гипотетически взялось бы за чтение - неуловимым в представляемом им настрое:

"Вот так, читаешь статьи учёных степеней об органической жизни на Марсе, об аргументах в пользу теории о существовании и критике таковой теории, а затем открываешь "персональную" новостную ленту - и глазам твоим предстаёт единственный неоспоримый аргумент того, что и на Земле-то жизнь не может придерживаться достаточной в отдельном, частном случае продолжительности."

В каждой получаемой человеком крупинке информации содержится равно как подтверждение её, так и опровержение, а заключённое в кавычки вступление, опущенное 8 часами ранее, и вообще-то не привыкшее к подобному обращению - одним видом своим, присутствием оказывает давление на оценку всего окружающего его текста, вынуждая продолжить:

"С гибелью каждого светлого человека ты, испытывающий печаль, глубже сознаёшь всю сумрачность своей природы. Смерть не очищает, а усмиряет тебя - даже и настолько, что значительная часть твоего мнительного воображения, оказывается, льстя и пресмыкаясь, ходит у смерти в клевретах (adulatori della morte)."

Но этот текст не напоминает ни о том, что было сказано после полудня, ни о значении используемых слов.

Человек, пытающийся быть откровенным, напрасно растрачивает силы, поскольку никто, в том числе и он сам, не нуждается в том, чтобы человек становился тем, кем он есть:  например, человеком, по мере того, как едва знакомые люди покидают этот мир, растворяются в вечности, проливающим слёзы - не из жалости, не из сострадания, но по необратимости (irreversibilità); слёзы, о которых следует знать только тем, кто становится их невольным свидетелем, тем, кого эти слёзы могут "неволить", кто остаётся всю оставшуюся жизнь их "пленником".

..Silence and Twilight, unbeloved of men,

Creep hand in hand from yon obscurest glen 

("A summer evening churchyard", Percy Bysshe Shelley, 1815)

Если быть простым и понятным, Владимир был располагающим к себе человеком; одним из тех, кого я непроизвольно принимаю в штыки, если мне доводится лично встречаться с такими людьми, поскольку в способности располагать к себе людей кроется куда более высокие степени развития таланта - умение находить пути взаимопроникновения между личностью постороннего человека и твоими творениями.

Странное чувство ответственности, возлегшее на едва ли знакомого Владимиру человека: будто кабы протекало общение в ином русле 2 или целых 3 года назад в почившей в бозе забегаловке для живых и спешащих оказаться в нескольких местах (тактах) одновременно, на поводу у ближайшей, едва ли расслышанной, но приворожившей мелодии, музыкантов - и минувшая ночь могла оказаться не такой однозначной для одного из нас. Чувство странное, да благо - не позволяющее ударяться в мистификацию и лжетолкование.

Можно признать, что я не был подготовлен к тому, что однажды встреченный человек может оказаться попросту мёртв, спустя несколько лет, не скрашенных общением или даже минимальным контактом.

С трудом подлежащее описанию, но с лёгкостью - объяснению; гибель Богдана, казавшаяся после предсказуемой, учитывая принимаемые человеком в последние дни решения, не нашла своего разрешения в психике, как и вскоре последовавшие события - в свете их гибель может рассматриваться предательством, так как действительное предательство последовало за гибелью.

В случае Владимира ответственность, связанная с Богданом, но подлежавшая в своё время вытеснению, возвращается.

Такого рода "квазиглубинный" анализ может принести облегчения разве что истерику, человеку, кому прежде всего необходимо внимание. Не есть ли данный текст, таким образом, демонстрацией, а значит - преданием себя в руки бессердечного Über-Ich?