溼龗

        Pourquoi Luce a-t-elle dû

               se plonger depuis le

           sommet de la Belgique

              dans l'étang de yoga?

    

Tegenover Sonzelf

niEUwe vrijheid is te middeleEUws

                              

Thursday Realm of Uncertainty

Number of uncertainty is as high

as low is the time you've spent

doing yoga..

Young woman's mien is

the Greeting to the World!

Black Thy tea for the Golden bough

АФАФА-trees

I've seen a snow leaving my Home;

leaving my Home i've seen a snow

Green or white,

can't help a car

losing its wheels

Stars and constellations remind of rash on pretty lass' buttock

Bread and Butter

Collared dog walks in rounds in a dark room.

the March Sun walks beside a man with a gun.

Air-raid Alert in our town:

smell of boiled eggs,

sounds of women laugh in the basement

Second Nourishing Herring day

Too many of schoolmates for a night of sleep.

One rusty town out of matchbox overgrown with vines found his way into a poem.

Truth don't need trust;

trust is much preferred without truth as well.

It's only human hand in darkest glove

Men throwing walnuts out of windows to feed the crows

are irritating women pass by these windows irritating crows.

The red half of cat was white, though white half of cat was red.

How many windows hold unseen reflections of my Soul for now?

Grau und Rosa (wieder)

Black helicopter flying low opens up the Wednesday.

He was running with such dedication;

later in kitchen spoons draw like to magnet to his butt.

Abbey Lincoln made me cry..

Sunday-Tuesday

Did She listen to the high morning wind as i did

listen for Her footsteps?

Woman drawing (non-anatomical) hearts

in snow beside the trail she walks.

First snow figure in year of Water Tiger is Libra.

Map on pigeon's head

Woman pushes baby carriage

with a daydreaming boy

through January slush.

Here am I, the runner, splashing in the snow;

and there's some walker

stepped on something colorful.

How many rhymes one needs

to forget about writing them down?

the Noon wine, red and sleepy

Unbearable are Birthdays for Symbolists' Sisters.

There's naturally some correlation between

Czech Republic and canned peas..

Female characters are often more demanding than

even more female characters!

Morning Rise at 9 PM

Not snowy nor windy enough to challenge a runner

who drank wine last evening.

Humans are animals

with a talent to lose themselves.

Female characters can be performed

with a pair of saxes and a single drummer.

sexists condemn sexism

Effective ideas worth be written down twice - while you're asleep and right after waking up.

At least at stadium women allowed to move ahead of men.

Thy dress will touch my pupils in the Night.

Piccolo tomo di Dialoghi Indifesi: Febbraio 2021, No Name Friday

- А как же Вы общаетесь?

- Это сложно объяснить.

- Вы ведь и не пробовали..

Юноша надувает щёки, морщит лоб, закрывает глаза, сплетает ресницы, делая растяжку век, тянется было основаниями ладоней, пахнущими недавними пробами новых ароматов, к лицу, но передумывает, возвращает их на колени.

Чайничек, стоящий по правую ногу на журнальном столике, значительно потерял в температуре. Чашечка, обещанная получасом ранее секретарём, так и не была доставлена.

- Могу попытаться, но, вероятнее всего, то, что Вы услышите будет всего на 1\4 правдой.

- Вы будете сознательно лгать?

- Нет, но я буду разуверяться в правомерности своих слов по мере их произнесения.

- Что значит "разуверяться" в Вашем случае?

- Каждое моё слово становится неактуальным к моменту Вашего слышания.

- Вы считает, что я недостаточно внимательна?

- Нет, дело не в Вас, а в том, насколько ценным я считаю то, что наделён при рождении даром речи.

- Я бы не сказала, что Вы человеко с заниженной самооценкой..

- А я бы пошёл дальше и утверждал, что она завышена.

- Это легко оспоримо.

Женщина отбросила прядь скользнувших ей на левую бровь волос.

- Так вот, общение происходит посредством обмена самыми тривиальными знаками внимания..

- Ими обмениваемся мы все..

- Не перебивайте, пожалуйста. Мне прекрасно известно, чем обмениваются эти "все", но достаёт ума держать дистанцию от того, что могли бы "все" увидеть в том, чем обмениваемся мы с любимым человеком.

- У меня такое чувство, что вы заключаете всех в кавычки.

- Я заключаю в кавычки не всех, не каждую самостоятельную единицу, а само обобщение, даже принцип.

- Вы боитесь обобщений?

- Глупо бояться неизбежного, но если есть возможность отстраниться от прославления его - почему, в конце концов, нет?

- Это уже мало похоже на сеанс психотерапии.

- Тогда вернёмся к моему описанию, Вы не против?

Женщина, лет 32, освобождает под столом ноги от жмущей обуви, откидывается на спинку кресла, издающего лёгкий мелодичный скрип, ощущает прохладу медальона, скользящего по её левой груди и покалывание в мизинце правой руки, сжимающей мышку, подобно какому-то экзотическому фрукту, который покупатель никак не решится оторвать от прилавка, увлечённый случайно подслушанным разговором между продавцом и подошедшим к тому со спины мужчиной в солнцезащитных очках и с усами а-ля Фредди Меркьюри; голова терапевта, с некоторой истомой покачнувшись, даёт знать юноше, что он может продолжать.

- Для того, что понять меня было проще, приведу пример: я задаю простой вопрос, ответ на который составил бы от силы секстет словес, дабы вопрошающий мог испытать спокойствие от сознания того, что связь неразрывна..

- Подождите, сколько слов Вы назвали?

- Шесть, как стандартный набор, например: "Нет, у меня сегодня много работы" - даже пяти достанет..

- Вы назвали не цифру..

- Что же я, по-Вашему, сказал?

Женщина несколько раз клацнула мышкой, ловко настучала что-то на клавиатуре.

- Продолжайте.

- Вы меня сбиваете с толку несвоевременным вопросами.

- Это одна из моих задач: избыток толка - один из симптомов одержимости.

- Вы уже готовы дать заключение? Я не за диагностику плачу!

- Успокойтесь, вдохните, выдохните. Вы начали рассказывать о простоте своих сообщений. И в то же время Вы нуждались в подтверждении того, что адресат обратил внимание на Ваше предложение?

- Да, это можно считать слабостью - по крайней мере, именно так я расцениваю эти минутные наплывы, сопровождающиеся чувством тревоги и подозрительности в отношении самых привычных вещей.

- У Вас не возникало мысли, будто совершенно незнакомые люди знают о Вас то, во что Вы не посвящаете самых близких людей?

- Откровенно говоря, я живу с таким предположением.

- Вы не чувствуете себя в безопасности?

- Нет, я понимаю, к чему Вы клоните, но, говоря "живу с этим", я имел в виду, что принял это как постоянную возможность - учитывая современные технологии, скорость распространения, охват и характер информации в наши дни.

- То есть Вы не считаете эту идею, скажем, симптоматической?

- Вы хотели сказать "навязчивой". Конечно, я предполагаю, что она может оказывать пагубное влияние на мою жизнедеятельность - возможно, даже именно с этим связана долговременная стагнация в социальном, гражданском статусе, как и финансовая нестабильность..

- И Вы всё-таки продолжаете придерживаться этой идеи..

- Да, поскольку противоположная позиция - защита личного пространства, борьба за конфиденциальность, неприкосновенность частных интересов и отношений - это мне представляется тщетной тратой энергии.

- Любопытно, чем же Вы объясняете свою позицию?

- Если кратко, Всемирная сеть - это сугубо публичное место и ни какой уединённости, не считая обстоятельств недостаточной раскрутки канала или аккаунта, не может быть речи. Ведь придя на рынок, Вы не начнёте кричать на окружающих, чтобы они Вас оставили в покое?

Брови женщина поползли вверх и немного к вискам, в то время как юношеские - образовали точно над переносицей некое подобие декоративной завитушки, какую часто можно обнаружить на мебели века XIX.

- Вы уже разуверились в сказанном?

На мгновение терапевту показалось, что на ушах у юноши болтаются две кожаных перчатки.

- Не всё так просто, но если бы мы начали разговор с самого начала, итог мог бы оказаться другим.

- А если попробовать вернуться к особенностям Ваших с любимой отношений?

Юноша, оторвав взгляд от падающих за окном снежинок, поспешил вернуться к воображению неразличимых их форм - на месте античного дамского носа сидела улитка с какой-то сказочной формы раковиной, и не просто сидела - разворачивалась и ползла по направлению к гладкому, чуть переливающемуся от избытка омолаживающего крема, лбу.

- Отношения эти нельзя именовать "отношениями" в привычном смысле, поскольку привычные смыслы, этика, эстетика - выносятся за рамки нашей коммуникации, выступая своеобразной маскировкой и обороной перед вмешательством, чужеродной любознательностью.

- Заковыристо, но суть я уловила.

- Это хорошо, поскольку то, что остаётся внутри границ и камуфляжа - не поддаётся объяснению.

- Однако Вы попытаетесь..

- Естественно, тем более, что Вы предупреждены о качестве того, что родится в итоге.

Дверь без стука открылась - на пороге, искрясь непроговариваемыми извинениями, появился секретарь, сильно напомнивший и терапевту и клиенту пернатого африканского тёзку; на мраморном подносике, удерживаемом левой ладонью, стояло голубоватое блюдце, и только.

...

.Ты полна ведения, но говорить тебе не хочется

("Небесные верблюжата: Договор", Гуро Елена Генриховна, ~1914)

Елена Генриховна своим своевременным заключением таки позволяет обратить текст (и диалог) в иную, кроме импровизационной, free-jazz и доморощенный авангард тематики - к Человеку. Дорогому Человеку, если право на кратость нуждается в оправдании перед лицом любителей до дикости литературных оборотов. "Дороговизна" Человека, в свою очередь, становится необходимым толчком к февральскому сну, минуя глоток не ко времени чёрного чая - из девятого по счёту десятка попыток выражаться связно и (не только ауто-) читабельно (коих, по правде говоря, должно было бы оказаться в 2 с половиной раза больше - только тогда приобреталось бы право судить и вычерчивать на пыльных книжных полках графики).

"Agenda di un Impostore": Novembre 2020, Tin Bowl Moonlit

Оловянный таз. Как много было с ним связано воспоминаний! Какую роль этот таз сыграл в жизни Ли Гао! Имел ли кто из соседей его хоть малейшее понятие?

Если имел, то это было непростительной бестактностью столь настойчиво выпрашивать таз, скажем, для стирки, как и решил недавно поступить поэт-лиственник Мастер Бобо. Персона, без сомнения, заслуживающая уважения, пользующаяся особым расположением Её Семилунности.

Однако из таза теперь неизвестно каким образом вывести этот навязчивый запах того, что Западный мир именует травами. Возможно, это какой-то уникальный сорт - альпийские - но ни в одной провинции, ни в горах, ни в низинах, ни среди топей, Ли Гао не приходилось обонять ничего и приблизительно напоминавшего бы этот запах, оставляющий при неаккуратном вдохе на языке навязчивый кисло-сладкий привкус. Когда Ли Гао было 4 года, тётушка привезла с Юго-Восточных островов игрушку из мягкого пластика, одно из недавних научных достижений - материал был съедобным, однако имел сходное послевкусие, унять каковое удавалось, лишь съев кусочек мыла.

Но этот таз! Выглядя непритязательно, тем не менее, он приобрёл с годами своеобразный блеск, вовсе неожиданный для олова. И качество это Ли Гао объяснял себе одним происшествием, сведшим его судьбу с соседями, двухэтажкой и Ей Семилунностью.

Будучи студентом, Ли проживал в очень скромном жилище - перекосившаяся рыбацкая хижина на берегу два раза в месяц выходящей из берегов реки; не раз Ли доводилось просыпаться буквально на плаву, а однажды его даже вынесло на самую середину разлившейся реки и ещё часа 2-3 пришлось дожидаться, чтобы кто-нибудь из городских обратил на него внимание.

К счастью, товарищество среди студентов в те годы ещё не было вопросом взаимной выгоды. Несколько ребят старших курсов появились у стен его полузатопленного жилища ближе к полудню, а многочисленные булыжники, торчавшие над поверхностью воды, не позволили спальному плоту быть унесённым далеко. В дальнейшем Ли Гао пришёл к разумному решению, приковав цепью место спанья к тому, что мнилось достаточно твёрдо державшимся в земле, однако это совсем другая история.

Оловянный таз был приобретён Ли Гао именно в студенческие годы и с совершенно утилитарными намерениями. Ли был вполне убеждён, что таз, обладавший большей площадью, однозначно удобней ведра. К тому же, таз был более круглым и более плоским, его было легче расположить в достаточно тесном помещении. Ли был даже удивлён и страшился того, что его товарищи уличат в нечестности, так как приобретён был таз практически за бесценок, выменянный на однодневный пропускной в университетскую библиотеку у дворника, ставшего, скажем по секрету, через несколько лет знаменитым писателем, снискавшим внимание в том числе и Западного мира.

И так Ли Гао решил, на счастье своё, совершив покупку, закрепить её прогулкой вдоль по Обменной улице к подножию Храма.

Минуя одну из не самых любопытных лавок, где вниманию богачей предлагались всевозможные предметы роскоши, аксессуары, украшения, изготовленные руками бедняков, Ли невольно задержался, обнаружив нечто совершенно притягательное в положении одного из "чучел"; так студенчество клеймило равно и завезённые из Западного мира манекены и женщин, занимающихся примеркой и дегустацией всего представленного в лавках товара с намерением не отпускать искушённого толстосума с пустыми руками.

"Чучело" выглядело непривычно живо. Среди поэтов использовалось, как помнил Ли Гао, слово "пышет", и перед внутренним взором читателя возникала не столько искусственная "царственная пышность", сколь "многообразие выражаемой природой силы", не столько помпезность придворных восхвалений - сколь трепетность первых признаний юного ума перед склонённой к нему ветвью вишнёвого древа. Ли Гао с трудом удерживался от того, чтобы не окликнуть неизвестную, однако любой громкий возглас в данных обстоятельствах казался ему проявлением невоспитанности.

По воле ли наития или управляемый силой очарования, Ли Гао приблизился к "чучелу", склонился на одно колено, поставил перед собой на пол новоприобретённый оловянный таз.

"Чучело" засмеялось, мгновенно сбрасывая с себя маскировку. Перед Ли Гао предстала Её Семилунность.

...

.Ianitor, indignum, dura religate catena,

difficilem moto cardine pande forem.

uod precor, exiguum est: aditu fac ianua parvo

oblicum capiat semiadaperta latus

(Amores, Publis Ovidius Naso, 16 BC)

Снег тает, возвращая развеявшуюся было неопределённость. Вещи, упорядочившееся в один вечер, однажды утром разбредаются на 16 сторон, и человек, пробуждающийся посреди вещей, под одним углом, под другим - не имеет возможности дотянуться ни до одной из отлучившихся. Можно было бы заключить, что события, не развиваясь, складываются нередко по-Кржижановски; за чем скрывался бы, вероятно, второсортный фатализм, вроде того, что внушался массовым советским кинематографом.

В то же время, а какой фатализм мог бы считаться первого сорта? Старозаветный? Античный и трагический? Мифологических перипетий, так сказать, традиционно-веровательный?

Относительно последнего, вряд ли, поскольку фатализм требует цивилизованности и свойственной ей томления, как и соответствующего уровня развития литературы, чего-то, склонного к большим изыскам, нежели устное народное творчество.

Фатализм требует жертв, подобно моде. Фатализм с модой в принципе во многом сходны. Потому, наверное, будет ошибочным утверждение "фатализм сегодня в моде". Скорее наоборот, мода Наших дней отталкивается от оснований фатализма или находит в нём неистощимый источник, подпитывающий самую невообразимую вариативность товаров индустрии. Ради соприкосновения с фатализмом образа, воплощаемого и маскируемого модной одеждой, люди готовы к крайним психофизическим трансформациями, уподобляясь, к примеру, тем же "Монахам-волшебникам", неожиданно лаконично описанным Пу Сунлином.

С пересечением интересов фатализма и моды связано и распространение эзотерической литературы, предназначенной якобы для раскрытия "третьего пути" между сопротивлением Системе и смиренным сотрудничеством. Стоит иметь в виду, что никто в случае, например, шаманизма не говорит о "срединном пути", но об "альтернативе" ("альтернативная медицина"). Любопытно, что английская этимология alternate говорит лишь о происхождении части alter, в поисках же nare приходишь к самой обыкновенной латинской "ноздре". Из "ноздри" же можно вывести как ведическую, так и кокаиновую эпопею.

..Леонардо был прав, говоря, что у пятен плесени можно иной раз научиться большему, чем у созданий мастера

("Тринадцатая категория рассудка", Кржижановский Сигизмунд Доминикович, 1927)

"Agenda di un Impostore": Settembre 2020, Unscientific Fiction

Чем ближе мы подходили, тем выше становилось дерево. Тем сложнее было сориентироваться, поскольку город, или то, что показалось нам городом (разбитой ударом мяча пирамиды из консервных банок в глубине гипермаркета, окажись увиденное нами на расстоянии 15 футов от вытянутой в сторону удара ноги) на расстоянии около 40 миль - теперь полностью был скрыто гигантской листвой, формой и издаваемым шелестом напоминающей тополиную, только покрытую то ли инеем, то ли пеплом, то ли какой-то разновидностью паразитов.

Откуда взялось три будто не слишком совместимых варианта? Для инея необходим мороз, для пепла - жар, для паразитов - влажность; однако по мере приближения к дереву, с тех пор как мы стали двигаться в его тени - ни холод, ни зной, ни влага, ничто не преобладало, но трудно объяснимым образом сочеталось, образуя, по крайней мере, в нижней половине дерева своеобразное температурное поле, граница коего, случайно ли, совпадала с границей тени, отбрасываемой деревом в ту сторону, что на нашей родной планете назвали бы Севером.

Возможности выбраться из тени, впрочем, чтоб убедиться в правомерности наших теорий, не было, так как по сторонам путь наш был отрезан довольно крутыми спусками заросшими низкорослыми кустарниками, покрытыми мелкими жёлтенькими цветочками; а о живности, предположительно населявшей такую местность, живности, без сомнения, являвшейся частью мифологии местных племён, - о живности мы были наслышаны, и услышанное заставило бы храбрейшего из авантюристов (каковых среди не нас, к тому же не нашлось) предусмотреть все возможности избежания пересечения этой местности не только пешком, но и в бронированном панцире скарабиля.

Дерево перекрывало собой 5\8 небосвода, когда одному из нас (вероятнее всего, скальду) послышалась мелодия, доносившаяся из-за камней, сваленных в кучу, чуть выше роста среднестатистического бигфута, напоминающую о цветке чертополоха (к несчастью, такова специфика мышления землян - находить аналогии из родного мира и только после давать определение новой форме, что послужило поводом для многих конфликтов при первых дипломатических миссиях в Созвездии Трёх Близнецов). Вскоре было обнаружено пропущенное сообщение от находившегося на расстоянии 4 миль впереди следопыта, уведомлявшего нас, что между камней разбит лагерь, откуда доносится приятная на слух музыка (скальду мелодия напомнила о слышанных в юности "застольных флейтах" Георга Филипа Телемана - скальд не стал объяснять, впрочем, чем отличается "застольная" флейта от "обычной") и удивительный аромат (по словам следопыта, его обоняние и пробудившаяся животная алчность стали причиной того, что он не спешил докладывать о находке).

Делегация из трёх, в том числе и автор этих слов, двинулась к камням. Поскольку скальд предпочёл услаждать слух "застольными флейтами", не будучи приглашённым за стол, а следопыт, вероятнее всего, отдавал предпочтение следам, что останутся после нашей встречи, нежели непосредственному участию, никто из нас троих не обладал достаточно острым слухом либо обонянием, чтобы отличить игру ветра между камней - от флейты, устойчивый запах влажной древесной коры и скальдовской снеди - от аромата, способного вызывать удивление и пробуждать инстинкты. Таким образом, приближались мы невооружёнными.

- Я бы попросила вас держаться того точки, которой вы сейчас достигли, дорогие мужчины

В женском голосе прозвучало такого рода упоение властью, что мускульная сила всей делегации едва не подвела оную к падению лицом в сладковатую дорожную пыль, что становилась глубже по мере приближения нашего к каменному чертополоху. Что касается сладости - пыль обладала и повышенной летучестью; к примеру, автор данного опуса, совершенно случайно проглотив одно облачко, с тех пор перестал прикрывать лицо вовсе и даже время от времени норовил глотнуть облачко погуще, чем, без сомнения, грешили и каждый из членов делегации.

- Видите ли, я не одета

Первое, что донеслось до моего слуха была отчаянная ругань капеллана, сменившийся вздохом его же восхищения, как энтомолога-любителя. Первое, что я ощутил - это легчайший холодок от того, что эфемерная тень другого живого существа легла на меня, находившегося в тени гигантского дерева. Первое, что я увидел - приближающаяся к моему лицу, моим глазам бабушкина ладонь.

Спустя несколько месяцев, конечно, всё описываемое представляется продуктом галлюцинирующего ума, - однако неопровержимые доказательства в виде нескольких не самых удачных, но прошедших не одну экспертизу с тех пор, снимков, а также того, что традиционно принято называть "артефактами" - со всем этим любой желающий может ознакомиться в любой из дней недели, в любое время суток, просто приблизившись на расстояние вытянутой верхней конечности взрослого земного орангутанга к главному ознакомительному экрану (не все приезжие, к сожалению, осведомлены о том, что рекламные щиты на расстоянии от 3 футов - ознакомительные экраны до 3 футов, предоставляющие всю необходимую информацию из Галактической энциклопедии небылиц).

..Comme l'ambre, le musc, le benjoin et l'encens,

Qui chantent les transports de l'esprit et des sens

(Fleurs du mal, Charles Pierre Baudelaire, 1857)

Возможно, куда более актуальной в свете вышеозначенного текста оказалась бы цитата из La Géante, однако акцент таки сделан на аромате, а где искать ароматы, как не в Correspondances (правильный ответ, даже если вопросительный знак отсутствует - повсюду).

Чтение Бодлера требует многих жертв, если человек желает вполне сблизиться с автором и его эпохой - эти тривиальные слова, применимые к слишком многим произведениям, которые предлагает нам "Чёрный рынок", не должны были прозвучать в данном формате, и можно вздохнуть с облегчением, поскольку они всё-таки не прозвучали.

Запахи играют доминирующую по отношению к зрительным либо слуховым впечатлениям роль в жизни автора этих слов. Преимущество это проявляется при воспоминании - легче и отчётливей может стать доносившийся запах, менее подвластный игре воспалённой фантазии, нежели образы и мелодичность (то есть всё, что связано со звуком - ничто не мелодично, а мелодичнее всего прочего подчас бывает тишина).

Запах, к тому же, эротичнее тактильных переживаний, а "эротомания", вероятно, с лёгкостью может быть прослежена в попытках литературной импровизации или свободной лирики (лирики, пытающейся освободиться, если быть скрупулёзным - и прежде всего от автора).

Шарля-Пьера Бодлера полезно читать для здоровья.

.Когда сердце не заполняет вселенной и мироздания, не одушевляет и не одухотворяет их, то голова начинает требовать себе такую долю бытия, что даже под бога подкладывают фольгу..

(III отдел, II чтение, VIII предостережение, Vorschule der Ästhetik, Jean Paul, 1804) 

"Agenda di un Impostore": Augusto 2020, Mi-mo-ma

Она зарыла семя миндальное в том месте, где ещё 15 лет назад стояла церквушка, на службы которой съезжались люди со всей страны.

Если верить легендам, в этом самом месте около 400 лет назад устроил привал бродячий монах, сопровождаемый несколькими воинами из местных племён.

Конечно, каждое племя считало, что это были воины из их числа, но находились и более рассудительные личности, объяснявшие существующие ныне межплеменные союзы и casus belli тем, что монах избрал в сопровождающие одних и отказал другим. Любопытно, что никто в принципе не пытался перекладывать ответственность на плечи монаха (чьё имя до поры до времени обречено на безвестность) - в вину добившимся престижной роли сопровождающих же вменялось применение древних заклятий, в то время как табу на любую магию, не считая целительной и добываемой с помощью природных ресурсов, легло ещё за 300 лет до появления монаха в этих землях.

Выкапывая небольшую ямку, объёмом сравнимую с большим пальцем, она держала землю в левой ладони.

Будучи левшой, она справилась бы с задачей куда быстрее, если бы последовала своей привычке, но ритуал традиционно выдвигал требования, противоречившие природе того, кто прибегал к его помощи. Будь она правшой - землю пришлось бы держать в "сильной" руке, так как почерк шамана, не смотря на поверхностное сходство с почерком Дона Лимона, одного из двух лекарей на ближайшие 500 миль, кто имел за плечами несколько лет столичного университета (факультет негласно признавался медицинским) и какое-никакое подобие диплома, в гордом одиночестве, заключённое в чрезмерно пышную позолоченную раму, висевшее точно над его головой, когда он принимал не смертельно больных пациентов, и переползавшее на стену у кушетки, когда порог его дома (и места работы) переступали ипохондрики, истерики и просто мнительные персонажи, каких в на те же 500 миль соотношение было 5:1, то есть 5 кандидатов на 1 смирительную рубашку.

Второго из двух врачей звали Мастером Фу.

Перед тем, как оказаться с миндальным семенем в кулачке в "святом месте", на удивление любителям народной мудрости пустовавшем с тех самых пор, когда последний камень из фундамента церквушки был вынесен проходившими мирным маршем к метафорическим стенам столицы марксистами, она посетила обоих лекарей; и только один из них, Дон Лимон, смог дать ей более-менее ясные рекомендации (выписывание рецептов, по мнению местных властей, попахивало колдовством).

Мастер Фу отделался красноречивым молчанием, к чему он прибегал едва ли не в 99,5% случаев, когда к нему обращались за советом или в надежде на объяснение каких-либо естественных для человеческого организма (а значит и личности) процессов. В ответ на 0,275% Мастер многозначительно фыркал и протягивал трясущейся рукой какой-нибудь из окружавших его предметов, назначение которых с трудом можно было определить самостоятельно, отчего многие люди начинали откладывать деньги задолго до обращения к Мастеру вовсе не потому, что услуги его были дорогостоящими, а лишь для того, чтоб своевременно добраться до ближайшей антикварной лавки или даже столичного музея, где можно было обратиться (за символическое вознаграждение) к гиду или даже директору для прояснения функции полученной от Мастера вещи.

А денег Мастер Фу не брал, как и Дон Лимон.

Сидя на успевшей охладиться земле в наступающих сумерках, отойдя на полагавшиеся 70 шагов к северо-западу от места "захоронения", она пыталась найти рифму для выдуманного её младшим братиком словечка, чтобы позже удивить его колыбельной.

.Мимоза - религиозный символ уверенности в воскрешении... Символ недотроги

("Полная энциклопедия символов", Санкт-Петербург, "Сова", 2006)

Даже если отойти от того, что эта краткая справка может быть выдернута из различных источников, информация в каких не должна быть соотнесена в принципе, если человек хочет придерживаться хотя бы мало толики правдоподобия в рассуждении - всё же: что общего между воскрешением и недотрогой?

На ум приходят довольно пошлые вещи, в том числе с лжепророками и мнимыми святыми, однако если не обращаться к любимому ими дискурсу, то всё-таки "уверенность" подразумевает некую непоколебимость и гарантию - надёжное следствие даже при эфемерности причины. Или я не прав?

Важна, впрочем, не правота, а поиск - не то, что обнаружилось, с чем смирились и чего придерживаются, чтобы не сойти за безумцев, но - то, чему, возможно, никогда не суждено быть открытым, то, что не имеет формулировки, способное разговаривать языком метафоры и лжесвидетельства, не успевающего заслужить звания поэзии прежде, чем быть растворённым в низком чувстве смирения перед недостаточной мощью авторского дарования.

Уверенность в воскрешении делает человека неприкасаемым, но недотрога мнит собственную неприкосновенность - и воскрешение недотроги возможно лишь к состоянию неприкосновенности, но не чистоты, в отличие неприкасаемого, воскрешение для которого является первой и последней надеждой на соприкосновение с однажды утерянной невинностью.

Из рассуждения такого можно сделать вывод, что среди политиков в действительности слишком мало, чтобы это могла учесть статистика, "верующих" - и избыточное число - в свою очередь, отсутствие при таком соотношении не может быть учтено статистикой - недотрог.

Одним словом, несчастные люди?

Как бы назвать их, чтоб одним словом?

.E capii perchè un gatto, accovacciato su la porta di casa mia, fosse scappato quando gli fui vicino

("Bestie", Federigo Tozzi, 1929) 

"Agenda di un Impostore": Augusto 2020, 15.2 miles

Есть люди выносимые, есть выносимые с трудом, есть невыносимые люди, и есть родственники (parente, kin).

Если по порядку, люди выносимые (persone sopportabile) - те, чье поведение по отношению к тебе, окружающим тебя людям, твоим близким, требует с твоей стороны известного рода психологической стойкости. В идеале, достаточно оказывается уже существующей устойчивости (или сопротивляемости) для того, чтобы без не растрачивать энергию на реакцию (имеется в виду такая, что была бы заметной для тех, чья персона в реакции нуждается). Нередко, впрочем, приходится совершенствоваться, не отходя от кассы.

Совершенствование, не смотря на пафос маскируемого этим словом содержимого, состоит всего-навсего в настойчивом дружелюбии либо безразличии, которое ты проявляешь по отношению к выносимому человеку. Что важно, ни в коем случае не стоит опускать рук, поскольку выносимый человек всегда может удивить - чаще всего в тот момент, когда он перестаёт испытывать нужду в отношении твоего внимания (обнаруживая более доступные и "благодарные" субъект-объектные отношения либо встречая человека выносимого, что требует от него перераспределения энергии и оборонительной тактики), начиная "просто общаться". Конечно, не демонстрируя при первой подходящей возможности - желания "просто общаться" и удовольствия, получаемого от "просто общения".

Любопытное чувство, сочиняешь на ходу, а чувствуешь, что сдаёшься с потрохами.

Далее, выносимые с трудом (sopportabile malapena). Любопытно, что в данной категории отсутствует существительное, одушевлённое "люди" - не по причинам столь желанной и в такой же степени недостижимой мизантропии, а лишь в соответствии с (предательским) сиюминутным капризом действовать в соответствии с заповеданиями Уильяма из Оккама. То бишь, очевидно, с одной стороны, что речь идёт о людях и далее, если прежде она касалась их природы непосредственно.

С другой стороны и с нового абзаца - выносимые с трудом потому-то и требуют приложения усилий, чтобы стать выносимыми, что в определённый (и крайне опасный) момент ты перестаёшь различать в них себе подобных; пусть это будут "подобные, поставленные в невыносимые условия труда", а потому чувствующие себя обязанными внести толику невыносимости в жизнь совершенно посторонних людей (отчасти чтобы нельзя было оказаться уличёнными в предрассудках).

В чём опасность упомянутого момента (?)  - назовём его "точкой утерянной идентичности" (ТУИ). Ответ на вопрос того рода, какому свойственно вызывать муки разве что у завзятого ипохондрика, лежит буквально перед каждым на только минуты 3 назад блиставшей чистотой тарелочке в бодрые (мечта едва ли не всего летнего времени) 7 утра; если есть силы и желание питаться тем, что с такой лёгкостью может запятнать, достигшее (двигаясь по наклонной либо восходящей) уровня бытового, совершенство - значит, последствия того выносимые с трудом (люди) перестанут в твоём восприятии соотносится не только с современниками, но и с (идеализированным) человечеством - не грозят ни тебе ни с трудом выносимым (нелюдям).

Следуя классификации, черёд теперь за невыносимыми людьми (persone insopportabile). И прежде, чем продолжить экскурс в сферу несуществующей "науки о душе", надо сделать одну оговорку: невыносимые люди - это по сути те же люди, что представлялись выносимыми, но, к сожалению, принципиально не имеющие расположенности к удивлению (как испытанию, так и провокации).

Экспертам подобное разграничение может показаться поспешным и неоправданным глубиной или авторитетом, но, в конце концов, на каждого эксперта - достаточно омерты (omerta is healthy for experts).

Невыносимые люди, таким образом, находятся в процессе постоянного становления - в этом их можно уподобить (воплощённому) идеалу социалистической революции. Отсюда невыносимость "истинной" революции (insopportabile della sincero rivoluzione). Поскольку что (what, che) может знать человек об истине и может ли он осмелиться воплощать её в таком эксгибиционистском акте, в такой безвкусной театральщине, как общественный переворот?

Невыносимых людей, другая оговорка - не следует сравнивать и с выносимыми с трудом, так как невыносимость невыносимых даёт совершенно однозначно понять, что на измышление таких тварей не сподобилась доселе ещё ни одна христианская душа (а значит, в природе их не существует).

.Similiter etiam per tales propositiones: "Sortes est homo", "Sortes est animal", non denotatur, quod Sortes habeat humanitatem vel animalitatem, nec denotatur, quod humanitas vel animalitas sit in Sorte, nec quod homo vel animal sit in Sorte, nec quod homo vel animal sit de essentia vel de quidditate Sortis vel de intellectu quidditativo Sortis.. (Metaphysica et ethica: Theologia naturalis, Guillemus de Ockham)

Что касается родственников - одного их имени достаточно, чтобы не прибегать к определению класса.

Например, Эрнст - он может быть близок тебе духовно и одновременно с тем регулярно искать возможность для "столкновения интересов" ( в чём ни он, ни ты не имеете заинтересованности - а повторяемость опыта почему-то не формирует закономерности, по крайней мере, вы вдвоём закономерности отчаянно, и закономерно, сопротивляетесь).

Или другой пример, Клара - ты находишь в ней искреннее понимание наиболее многослойных из своих умозаключений, и в то же время - не можешь назвать себя человеком, способным терпимо относиться к суждениям Клары, если они не укладываются в твоё (достаточное капризное, то есть непостоянное, исполняющее роль в том числе и маски, за которой скрывается полнейшая растерянность (perplessità) и такая же очарованность (delightenment) необъяснимостью продолжающегося уже треть века странствия) миросозерцание.

И Эрнст и Клара - родственники. Люди, с которыми тебе необязательно жить, чтобы испытывать раздражение с первыми лучами практикующего вместе с тобой солнца. Люди, стремление освободиться от ежедневного общества каковых не превращает их в отщепенцев твоей планеты, а скорее наоборот - к вечеру начинаешь ощущать себя изгнанником планеты, принадлежащей им. В чём-то перекликается с трагедией остракизма у древних греков.

..страдания не отбрасывают таких отчётливых теней, как деятельность, почему так трудно бывает рисовать женские характеры (№60, Москва, "Искусство", 1981)

..и потому женщины в Наше время куда активнее мужчин вмешиваются (да простят мне уважаемые и почитаемые именно этот использованный глагол) в общественную жизнь.

Значит, женские характеры рисовать стало легче?

Отчасти, но только до тех пор, пока мы рисуем мужские характеры, погружая их в женски прекрасное тело.

Поскольку, сколь бы активно не проявляла себя женственность - лишиться с страдания она оказывается неспособна, а только дать это страдание иное, неузнаваемое наименование (nome irriconoscibile). К примеру, борьба, право, свобода, личность, время, момент.

"Agenda di un Impostore": Augusto 2020, Frameless

- Молодой человек! (придерживает шляпку, не смотря на полнейшее отсутствие ветра)

- Да? (резко останавливается, выглядит нежеланно растерянным, волосы в беспорядке, медовая вода в сумке на боку успела вспениться, а пол-плитки шоколада начали таять)

- Не могли бы вы сделать для меня одну фотографию? (женщина, без сомнения, знает, что не получит отказа, но всё ещё не может рассчитать, что приобретёт в случае согласия)

- А, конечно. (поворачивается, обходит газон и идёт навстречу женщине с лишённым и намёка на благожелательность или эмоциональность в целом лицом)

- Где, вы думаете, было бы лучше? Можно у этого мостика, здесь. (Указательный палец, соблюдая формальный авторитет, обращается своим наиболее активным концом к металлическому мостику, выкрашенному в белый цвет, краской, имеющей свойство при частой смене погодных условий, отслаиваться и не всегда мелодично опадать)

- В какую сторону? (Как-то по-рыбьи вертит туловищем и головой, пытаясь сориентироваться в желаниях незнакомки)

- Мне бы хотелось, чтобы была видна вода. (Естественно, ожидается проявление инициативы со стороны фотографа, предположительно способного заниматься монтажом не только с помощью технических новинок, но и владеющего столь популярной одно время "уличной магией")

- У мостика воды видно не будет. (И он ничего не может поделать с таким несчастьем)

- Ладно, давайте. Держите камеру. (Женщина протягивает телефон, заботливо указывая, что и где нажимать)

- Ага. (Отходит, наводя телефон на женщину, совершенно не обращая внимания на особенности её телосложения, принимаемое положение, выражение лица)

- Получилось?

- Моя тень попадает в кадр, можно попробовать горизонтально. (Переворачивает кадр - а вместе с ним и модель, набережную, горизонт)

- Нет, я хотела вертикально. (К сожалению, властности в голосе незнакомки недостаточно для того, чтобы фотограф оказал ей сопротивление)

- Секунду, ещё один снимок. Так, посмотрите. (Ждёт, пока женщина приблизится, протягивает ей телефон, касаясь обладательницы не затрагивающей ячеек памяти периферией зрения - солнцезащитные очки способствуют поддержанию иллюзии контакта)

- Как это вы сделали фото таким объёмным, ладно попробуем "живой фокус". Держите. (Отдаёт телефон, возвращается к мостику, становясь чуть ближе, скрестив ноги, облокотившись на перила)

- Хорошо, сейчас. (Заключает всю фигуру целиком в рамки фотоснимка, старательно избегая вмешательства солнечного света упорно пытающегося без особой на то необходимости согреть его хребет, скрытый под голубого цвета стами процентами хлопка)

- Как? (В голосе не слышится ни нотки нетерпения - гораздо позже возникшее впечатление говорит о том, что женщина могла провести в десятки раз больше времени за добычей желанного фотоснимка в компании текущего либо любого другого молодого человека)

- Подождите. Готово. (Показывает фото приблизившейся модели)

- Да, тень попадает. Я не отвлекла вас, вы будто спешили?

- Нет. Это Ваша тень. (Это замечание осталось незамеченным в той же степени, что и обладательница тени)

- Давайте вы попробуете с той стороны. (Указывает на другой берег отсутствующего водоёма, над которым предположительно перекинут наличествующий мостик)

(Молодой человек молча шагает через мостик, чем-то напоминая со стороны цаплю, у которой на глазах высохло единственное на ближайшее сотню миль озеро)

- Снимайте. Солнце, наверное, мешает, да? (Предполагала ли женщина возможность такой помехи прежде, чем выказать желание, остаётся загадкой)

- Нет, если.. Взгляните. (Тень самодовольства скользнула по лицу молодого человека - или это пролетающая ворона, к лапке которой прилипла длинная-предлинная, крепка-прекрепкая, однако довольно антикварная паутина?) 

- О, как хорошо получилось! Ещё раз не могли бы вы? Так, чтобы ножки были видны. (Трудно рассудить, каковы были намерения женщины, обращающей внимание на собственные ножки, с лёгкостью обнаруживаемые и на нескольких предыдущих снимках - однако после этих слов что-то таки шевельнулось, на краткий, незапечатлимый миг, в подсознании молодого человека)

- Так точно солнце помешает. Виден только силуэт. (Присев на одно колено, пытается навести фокус так, чтобы силуэт был высветлен)

- Жаль. (Для ножек силуэт - это слишком мало)

- Вы могли в редакторе потом обработать.

- Нет, качество уже будет не то. Извините, если отняла много времени. (Достаточно миловидное смущение, искреннее либо лишний раз доказывающее прагматичность незнакомки, прослеживается в интонации её голоса)

- Ничего. (Порывисто разворачивается и в механично восстановившемся темпе удаляется в сторону волнореза)

И только оказавшись в полутора километрах от места недавней встречи, понимаешь, что человек-то, обратившийся к тебе с просьбой, так и остался незамеченным (unrecognized, inosservato), не смотря даже на то, что просьбу этого человека (весьма привлекательной, можно сказать, зрелой женщины - и зрелой не означает вовсе каких-либо возрастных ярлыков) ты отчасти (в той мере, в какой позволил собственному "преосвященству" уделить толику уже устремлённой навстречу воображаемым тропам энергии) выполнил.

.Ed io, per guardarla, una volta, buttai giù, urtandoci, una gabbia con un merlo.. ("Bestie", Federigo Tozzi, 1917)

Чувствуется некая обречённость (desperazione),  в сознании выбора, сделанного однажды - даже если таковой представляется постороннему чем-то обыденным (тебе-то, как выбирающему, известна периодичность и категоричность принимаемых решений). Выбора в пользу дела (matter, questione), противовес какому составляло (и продолжает составлять) знакомство (affair, relazione/avventura).

Однако временным можно счесть любое знакомство - до тех пор, пока тебе не открывается "обратная сторона", ты выстраиваешь отношения с человеком, исходя из связующих ваши позиции в мире элементов - однако "истина" непременно укажет на то, что:

- нет, не было, не будет никогда никаких "позиций"

- любая "связь" является частью сценария, о котором не имеет понятия партнёр

- ни один из партнёров не находит достаточно уважения к себе и другому, чтобы признать  как неправоту участников, так и неправдоподобность (платоническую) самих обстоятельств

Временным должно быть дело - "жалость к себе" (autocommiserazione, yup) не позволяет назвать его таковым иначе, кроме как прилюдно.

..женщины..бесшумно, словно солнечные часы и подсолнечник, отмечают движение солнца, вместо того, чтобы громогласно объявлять время, как башенные часы и состоящие при них трубачи (№58, Москва, "Искусство", 1981)

Молодой человек, вероятно, оказался бы не в предполагаемой незнакомкой степени "молодым", кабы она оказалась хоть чуточку настойчивее в том, что является продуктом не более, чем чертой (пусть проявляющей одну из высочайших активностей) психологического портрета молодого человека - плодом фантазии и капризом. Любой выбор однако предполагает и собственную альтернативу - это не обессмысливает принятие решения, но последнее делается более настоящим, сохраняет свою связь с течением жизни, а не только фамильное сходство с без труда искажаемым историческим моментом.

"Agenda di un Impostore": fine di Iuglio 2020

Женщина обречена на узнавание (riconoscimento, recognition).

Находясь в толпе, сталкиваясь с тактичными незнакомцами (стратегически безнадёжными), она ощущает странный прилив энергии, внушающей (не навязчивостью, не научением, а проницательностью, степенью проницания) женщине уверенность в том, что такого рода энергия неспособна принести какой-либо вред её здоровью либо рассудку (чёрт возьми, да и карме она не повредит!).

Приливное чувство сначала может вселить тревогу (suspense) - того сорта, когда тебя беспокоит возможность того, что при встрече с дорогим человеком всё, на что у тебя в итоге достанет сил и навыка - это (второстепенная, второсортная) роль сопровождающего (телохранителя как хранителя плацебо) для персоны, ценность которой ничуть не принадлежит и не могла бы принадлежать тебе ни при каких обстоятельствах (включая героические, преступные, терапевтические) - наподобие кинематографического решения, когда "закадровому голосу" постановщиком предоставляется место в кадре (нередко - постановщик предоставляет место самому себе, для чего ему прежде надо не столько перестать быть собой, и стать хорошим актёром, сколько стать хорошим актёром, не покидая "зоны комфорта"), с чем поддерживается иллюзия соучастия (participation, intervento), сопереживания (empatia), сообщности (cosolidarity), самая высокохудожественная во взаимности её (и нестерпимо платоническая) любовь между рассказчиком, действующими лицами и зрителем\свидетелем - короче говоря, всё, кроме непосредственной заинтересованности в развязке.

Женщина оглядывается по сторонам - в поисках знакомых черт, известной конфигурации, памятных символов, возможно, литературных (и кинематографических) аллюзий (accenno) - напрасно; будучи узнанной (riconosciuta), женщина не знает, кем, когда, где, в связи с чем (о "цели" в данном аспекте говорить кощунственно), поскольку испытанный прилив, категорически трансформирующий её самое существо (essence, succo di cuore) - есть то, что можно было называть "точкой невозвращения", и идти против истины (во славу ли дружбы?); однако "переломность" момента в данном случае не так важна, как "исходность" (origin, provenienza).

Будто бабочка, оказавшаяся на деле гусеницей, женщина начинается заново, растворяясь в собственном Ты - и фундаментом для "новой" (astronomical nova)  оказывается "травматический опыт" наоборот и навыворот, то бишь вне влияния и понятийной обособленности травмы - вне космоса (discipline, successione), где травма оказывается гарантией доступности и понимания; "быть узнанной" - куда глубже, чем "быть признанной", и само по себе необъятно (immense) - поскольку ни один мужчина, какими бы ресурсами и дарованиями он не обладал, ни один не может быть достаточно внушительным (impressive, appena statuesque), чтобы хоть одна душа поверила в то, что он любит (не испытывая любви при этом) её наравне с всеми ей подобными (бесподобную с бесподобными), не стремясь при этом к role model (modello di comportamento - собственного отца, отца отцов, старшего брата, эпического прадеда и феноменологического предка, отражающегося в начищенном до блеска зеркале в момент крайней, патологической влюблённости).

"..отклонение маленькой стрелки людского компаса должно постоянно совпадать с отклонением большого земного магнита и отмечать его." (№34, Москва, "Искусство", 1981)

Цитата, таким образом, сколь бы незамысловата или абстрактна она ни была, служит своеобразным запоздалым приветствием со стороны по невоспитанности своей выступившего с докладом (о лабораторных экспериментах по скрещиванию особей рода monoteisti autoeroticus с неизвестно чем заслужившими такое доверия aures ordinarius да cor habitum) прежде, чем аудитория успела заполниться хотя на треть.

Не так много слов требуется для цитаты, это неоспоримое преимущество её в сравнении с любого качества текстом, самоуверенно относящим цитату к особенностям (национального, континентального, классового, персонального) умонастроения.