Weander

Her silence: think or sink?

Lust lengthens music.

..in a room of shadows vague

'ponday

Overcast day is a tender one:

bar of dark chocolate,

cup of green tea.

What is in common between a grave and kluft,

except for minstrel's leisure?

the Same Old Town

at rainy day is Town Unseen

Burstday, or Dangling Rope

Family is the tensions between irreversible ages.

The runner in the rain is occult.

Is subconscious obscene or obscene is subconscious?

Agenda di un Impostore: Gennaio 2021, Not a Bradbury's lot

.La Nature est in temple où de vivants piliers

laissent parfois sortir de confuses paroles;

L'Homme y passe à travers des forets de symboles

Qui l'observent avec des regards familiers

(Correspondances, Charles Pierre Baudelaire, 1857)

...

Молодой человек пробегает по узенькой бетонке между двумя полосами деревьев, при взгляде с высоты птичьего полёта выглядящих единым лесом. По левую руку от него (и за полосой деревьев) - искусственный водоём, по правую - виднеющиеся между стволами ограды, предназначенные то ли для сдерживания и\или сохранения того, что в пределах, то ли для обеспечения здоровья и долголетия исключительно любопытных глаз с болтающимся между ними не всегда рассудительным языком.

Молодой человек мог считать себя достаточно хорошо знакомым с прилегающими к дорожке территориями; он мог позволить себе, в то же время, ожидать как самых непредсказуемых чудовищностей, так и дорогих сердцу изумительностей - правда, не слишком масштабных.

"Не та страна" - это фраза-андрогин. Не смотря на три кириллично (восточно-европейски) женских пола ("не", "та", "страна"), классическая мужественность чувствуется в признании гражданином того, что место, имеющее государственные границы, флаг, герб и какой-никакой гимн - является не тем же, что озвучено было минутой ранее в неосмотрительно обнадёженной речи собеседника.

Тем более значимой амбигендерность оказывалась для молодого человека, чьи родители рано или поздно произносили означенные три псевдо-феминитива в ответ на высказывания не успевшего далеко отступить ещё от "колыбели" потомка.

Малый масштаб событий определялся именно таким качеством родной для молодого человека страны, как "бытие-не-той".

Не слишком углубляясь в доморощенную шилософию, заметим всё же, что описываемая нами бегущая персона не являлась сколько-либо сторонницей широко распространённого (фольклорного) мотива: "Хорошо там, где нас нет".

Возможно, поэтому бегущего сложно считать мечтателем - ведь для того, чтобы мечтать, скорость лежачего тела, проносящегося по Галактике по воле отпечатавшейся на правой щеке планеты, куда актуальней.

Молодой человек, пробежав в одну сторону, столкнулся с чудовищностью растревоженной природы. Где-то за спиной, вероятно, поднялся шлагбаум, громоздкий джип пополз на автостраду, тянущуюся вдоль водоёма; шины его шуршали, подобно растрёпанным, надорванным крылышкам майского жука, бессильно свисающим из-под осторожно прикрытого панциря, казалось, если прислушаться, можно различить самое неправдоподобное изящество, с каким насекомое перебирает лапками, заброшенное "малым масштабом" в Канун Старого Нового Года на припорошенную ночными осадками дорогу. Деревья (ели, берёзки, осины, ивы, сосенки, младодубы, юнолипки) были откровенно возмущены столь дерзким обращением с могущественным созданием, готовы были отыграться на пробегающем меж их рядами мнящем себя "разумным"!

Молодой человек получал удовольствие от окружившего его на какие-то доли минуты негодования.

Он провёл умозрительный эксперимент по изображению мчащейся параллельно ему, слегка мультяшной в очертаниях, будто выведенной простым карандашом, под раскачивающейся подобно маятнику физиономией ("Нетактично со стороны преподавателей не вносить в наименование своего предмета понятия "полудрёмы", заменяя им изредка другие существительные; так, "Философия полудрёмы", "Классическая немецкая полудрёма", "Научная полудрёма мира", "Полудрёмагогика", тощо) на одной из последних страниц студенческого конспекта, тени; выглядя хищно, настрой она имела снисходительно-восторженный, готовая вступить в соревнование со столь усердным бегуном из рода тех, кому и собственная тень непременно кажется игрой собственного же (далеко не такого богатого, как в этом уверяют их эксперты), воспламенившегося в час физиологической дисциплины воображения.

Естественно, тень не посчитала молодого человека достойным её фатальной стремительности соперником, рассеялась в подступившей чащобе, среди обнажённых кустарников, допотопных акаций и тополей.

На обратном пути настало время для изумительности: собака, пушистая, настроенная игриво, но совершенно беззвучная, настоящий ниндзя; обменявшись несколькими короткими репликами и помахав, прощаясь, рукой, молодой человек, не оборачиваясь, задался странно-согревающим его дыхание на тот момент вопросом: "Кто же из нас двоих - призрак?"

"По аналогии с просмотренным ещё в декабре комиксом по мотивам рассказа Рэя Брэдбери" (Night Meeting), заключили бы мы в настоящий момент, попав с тем впросак; неподалёку от места (изумительной) встречи собаки и человека, направлявшихся в противоположные стороны, располагалось Кладбище домашних животных.

"Agenda di un Impostore": Dicembre 2020, the Brothel called "Kapāla"

.Träume..sind größere Rechtstitel als Lordschaften und Erbländer, mein Kind

(Der Engel vom westlichen Fenster, Gustav Meyrink, 1927)

...

Знаменитый автор-мистик, мастер дританского пера и канцелярских ножниц, сэр Генри Дрейк XIV 1/2 с юношеских лет всё свободное время своё отдавал постижению Потустороннего.

Поскольку Посюстороннее у сэра Дрейка было вполне, благодаря усердию и трудолюбию многих поколений, благоустроено, ему можно было направить упомянутые родовые качества на поиски грамоты и устройства в сфере куда-более хрупкой, не смотря на всю шаткость дританской политической системы в принципе.

В 15 лет 8 месяцев, сидя в одной из неисчислимых оссэкских кладовых, запертый в очередной раз отчасти по собственной воле, отчасти по невнимательности хозяев дома, Генри, без сомнения заслуживавший чести называться "сэром"ещё в 6-летнем возрасте, когда он был впервые представлен лицам, считающимися приближёнными Её Величества, нашёл среди подготовленной к сжиганию макулатуры газетную страницу с искусным графическим изображением человеческого черепа на ней, занимавшую весь лист. Генри достал из внутреннего кармана жакета свои знаменитые канцелярские ножницы, отрезал лист с изображением, аккуратно свернул и спрятал.

Освободившись из своего заточения, спустя долгих 4 часа, проведённых в обществе длинноногих пауков, пытающихся спастись в его рукавах и штанинах от, вероятно, страдающих дефицитом внимания многоножек, вернувшись в родной дом, Генри первым делом взялся, не спеша даже вытряхивать щекочущих его насекомых, за копировальную бумагу и карандаш. Получившееся изображение Генри положил в выдвижной ящик письменного стола, подпиравшего могучие локти ещё его прапрапрадеда, составлявшего расходный лист не первого и не последнего крестьянского восстания, если не во главе, то среди ускользнувших от возмездия коего многопочитаемый Ноам неизменно оказывался. Газетный же лист был помещён в красивую рамку под стеклом, повешен на стену обеденной, где, едва ли замеченный, благополучно просуществовал, пережив и автора рисунка и главного редактора газеты и самого активного подписчика, и, кто знает, не самого ли сэра Генри Дрейка.

С этим самым "портретом" связана презабавная история.

Зимой 190* года к отцу сэра Генри Оливеру прибыли гости, делегация с Дальнего Востока, 8 китаянок, 2 корейца и вьетнамец. Прибывшие руководствовались намерением заключить выгодную сделку по снабжению нескольких зажиточных семей африканскими и индийскими сортами кофе. Также их интересовал медленно, но верно распространявшийся по Европе южноамериканский рассыпчатый продукт, стимулирующий нервную систему и в целом, по слухам, "способствующий расширению границ индивидуального благоразумия".

В этот самый день Генри заперся в кладовой своего университетского товарища, надеясь таким образом оградится от навязчивых приглашений устроить соревнования на лыжах меж оссэкскими заснеженными холмами. Оливер Натан Дрейк, отец, принимал азиатов лично, искусно обустроив столовую так, чтобы посещение её могло напомнить каждому иноземцу его родную культуру.

Приезжие, особенно женщины, выразили крайнее изумление, отец Генри решил уже было, что сделка будет как никогда прибыльная, однако в скором времени всеобщее внимание привлёк стоявший, повернувшись к одной из ширм, прикрывавших голую стену, вьетнамец.

Не реагируя на оклики, покачиваясь на каблуках деревянных сандалий, мужчина с удивительного медного цвета кожей, чрезвычайно гладкой на затылке и столь же морщинистой на лице, не смотря на едва подступившее 22-летие, мог бы вызвать зависть у нескольких поколений Дрейков прямотой, скульптурностью своей осанки. Когда лёгкое угощение было с нескрываемым удовольствием переварено, бокалы с белым итальянским разобраны, видя, что женщины начинают беспокоиться, бросая быстрые взгляды в сторону не сходившего всё это время со своего места, не проронившего ни слова вьетнамца, Оливер Натан Дрейк решил продемонстрировать максимум своей дипломатичности, запустил на граммофоне одну из приобретённых специально редчайших пластинок с записями народной музыки народов Дальнего Востока, сделал несколько танцевальных па в сопровождении смущённо хихикающих китаянок и замер за спиной не попадающего в такт музыки вьетнамца.

Скользнув по ширме взглядом, отец Генри в два шага пересёк отделявшее его от стены расстоянии, резким движением отдёрнул занавесь. В позолоченной рамке красовалась искусно изображённая рукой неизвестного графика kapāla.

...

Со временем человек меняет отношение к собственным снам - он приближается или отступается от тайны, предлагаемой ими, нередко в пугающе откровенном обличье, нередко в том, что в литературных кругах (и недавно прочитанном анализе "Зависти" Лейдермана) именуют "самооговором"; с некоторой уверенностью можно утверждать, что в снах крайне не достаёт иронии - или, перефразировав, сновидящему крайне не достаёт чувственности (артистичности даже - спящий чертовски негибок, негоден к исполнению ответственных ролей, а если вспомнить, что не бывает ролей, наделяемых разными степени ответственности ни в чём, кроме пародии..) для понимания той иронии, с какой сны (и его бессознательное) обращается к нему.

Вернее будет сказать даже, что отношение к сновидениям человека (пусть чувствительного) на протяжении жизни в чём-то синхронно отношению другого человека (назовём эту личность конформной) с тем, что она и включающая её общественность понимают под "божественным".

Что бы мне хотелось этим сказать?

Не стоит и пытаться воздвигать устраивать некие социальные институции, по примеру церквей, бравшие бы на себя ответственность за использование, направление, распространение и характер сновиденческого наполнения жизни рядового гражданина. Однако это не способствует убежеднию в том, что таких образований ещё не существует, что буквально каждый день человек не становится так или иначе сопричастным к вышеозначенным методам обращения со снами, собственными и тех людей, за кого человек несёт ответственность. А если обратить внимание на то, что обязательства относительно чрезвычайного числа элементов, лишившихся по мере согласия и сотрудничества отличавших бы один от другого эти элементы свойств, качеств, характеристик, черт, признаков (так можно соскользнуть и в симптомы) - то вывод можно сделать вовсе неутешительный: сон одного человека, попытавшегося управлять им, влияет  самым непосредственным образом на методы управления снами всех разумных существ.

Всякая попытка то есть имеет катастрофические последствия. Избыток информации, можно предположить, обратил мир таким образом, что война, геноцид и стихийное бедствие не приводят к таким изменениям в обществе (традиционном и мультикультурном), как неосторожно обронённое в одном из комментариев к самому невинному объявлению о публикации нового издания, гораздо полнее прежних, прижизненных и посмертных сочинений самого настоящего шарлатана словцо.

.Каждое слово,

даже шутка,

которые изрыгает обгорающим ртом он,

выбрасывается, как голая проститутка,

из горящего публичного дома

("Облако в штанах", Маяковский Владимир Владимирович, 1914-15)

Сколько же проституток из скольких горящих публичных домов выбросилось за минувшие 8 минут с тех пор, как я первый раз приподнял блюдце над заваривавшейся уже около получаса кружкой зелёного чая? И как часто людям сняться горящие публичные дома и выбрасывающиеся из окон проститутки? Как часто люди оказываются в роли этих самых проституток?

"Agenda di un Impostore": Ottobre 2020, Key in an Envelope, or Fortuitus et Epistolari

.Si deus ipse forem, numen sine fraude liceret femina mendaci falleret ore meum..

(Amores, Publis Ovidius Naso, 16 BC)

...

Милый друг, Вы обращаетесь ко мне с этой странной просьбой, и, будучи откровенной с Вами как ни с кем, должна признать, что не знаю, категорически не представляю, чем я могла бы Вам оказаться полезна в такие, без сомнения тяжёлые для всех нас времена!

Описанная Вами ситуация весьма прискорбна, даже пугающа, но, признаю, Вы повели себя лучшим из возможным, наиболее нравственно оправданным образом. Знайте же, Вам нечего стыдиться!

И в то же время, прошу Вас, милый друг, не забывайте о распространившемся при нашем регенте несправедливом суде, самоуправстве, том, чего ещё какие-то 7 лет назад и вообразить себя нельзя было на уличках самого провинциального из имперских местечек! Будьте же осмотрительны.

Возвращаясь к деталям, Вы пишете, что незнакомец приблизился к Вам со спины и Вам не удалось за всё время разговора рассмотреть его лица, верно? Если это так, то, простите, такой довод может вызвать большие сомнения в твёрдости Вашей памяти либо трезвости Вашего ума на момент встречи, дорогой друг. Как это возможно? Провести за беседой с человеком, при свете дня, пусть и погода была несколько пасмурна, пусть бы и лил проливной ливень, а лицо незнакомца было сокрыто обвисшими полями шляпы либо капюшоном, пусть даже на очках Ваших треснули оба стекла, отчего Вы потеряли возможность различать что-либо на расстоянии далее вытянутой руки - но ведь Вы не пишете ни о чём-подобном! Одно только "не удалось рассмотреть лица", "черты не запечатлелись в памяти". Стали ли Вы настолько невнимательны за время нашей разлуки или причина такой рассеянности кроется в чём-то другом? Вам остаётся только стать чуточку откровеннее, мой друг.

Далее, незнакомец доставал из внутреннего кармана драгоценные часы, так Вы пишете? Не попалось ли Вам на глаза наименование производителя? Возможно, Вам удалось рассмотреть какую-то особенность, не считая того, что позиции стрелки обозначались странными фигурами, не похожими ни на один из известных Вам алфавитов? В конце концов, простите мне эту фамильярность, как много языков Вам известны и как много букв и иероглифов Вы во власти угадать? Отличаете ли Вы один дальневосточный иероглиф от другого, арабский шрифт от индийского, или Ваши познания остаются на уровне кириллицы и латиницы, как было при последней нашей встрече?

Я, к примеру, не поймите только так, будто я хочу обозначить собственное превосходство - между нами, друзьями, оно и без того Вам известно - и в конце концов, почему бы не похвастаться, если это предназначено прочесть всего только одному человеку, если только почтальоны не взяли за привычку исполнять функции цензоров, шпионов и шантажистов; так вот я за время нашей разлуки успела освоить пять языков - испанский, немецкий, греческий, один из диалектов североафриканского арабского, название которого Вам ни о чём не скажет, и упрощённый китайский, то есть тот, на котором обычно общаются с иностранцами - это значительный бонус к четырём доселе мне известным. Как вам такая новость? На китайском я уже пробовала заниматься поэзией, скажу по секрету, хотя делиться этими попытками ещё рановато, тем более, что я сомневаюсь в том, что Вам могут быть интересны поэтические труды, материалисту эдакому.

Вы, верно, и запамятовали о том, с чего начались наши встречи. Такая уж у Вас, учёных мужей, натура, что поделаешь!

Но к деталям, милый мой: третьим действующим лицом в описанных Вами обстоятельствах была женщина, и, судя по Вашему описанию, довольно лёгкого нрава женщина, легкодоступная, не лишённая глубина, однако и слыхом не слыхавшая о самодисциплине. Возможно, я и ошибаюсь, друг мой, в ответном письме буду ждать признания правоты и проницательности либо уличения в ревности и предрассудках, не иначе.

Так вот, эта женщина, по Вашим словам, держала в левой руке какую-то статуэтку - Вам, как и в случае с лицом незнакомца, не удалось рассмотреть, к какой культуре могла бы принадлежать статуэтка, однако Вы твёрдо уверены, что была она деревянной и довольно-таки тяжёлой. Позвольте же, не отходя от весов, узнать, как Вам удалось определить её вес? Только по напряжению женской руки? Или всё-таки Ваши руки прикасались к фигурке и так Вам удалось заодно определиться с материалом.

Наконец, ещё один важный момент - отчего Вы так убеждены, что незнакомец и женщина не были знакомыми? Если Вы состояли в определённых отношениях с описанной мадемуазелью, что достойно не более, чем жалости в моих глазах, если отношения таки состоялись, и Вам не приходилось встречать её никогда прежде в обществе незнакомца - это не может быть доводом в пользу отсутствия взаимоотношений, подобных Вашим, у Ваших "добрых собеседников". Если же Вам удалось по каким-то специфическим моментам в их общении определить, что они не пытаются разыграть Вас, изображая незаинтересованность в соседе\соседке - я не смогу никак ни согласиться с Вами, ни развеять Вашу убеждённость. Потому, если это возможно, опишите мне более подробно, как незнакомец и женщина вели себя по отношению друг к другу. Полезным может оказаться что угодно - поза, поворот тела от или к собеседнику, жестикуляция, определённые слова и паузы между словами, что покажется Вашей памяти знаковым.

Вот, слышу, что матушка зовёт меня из нашего сада. Сегодня очень подходящий день для ухода за цветами, в частности, розами; маме это лунный календарь подсказал. Сама я, конечно, стараюсь не обращаться за рекомендациями к таким источникам.

Ответьте как можно скорее, мой дорогой. Ваша, Ключница.

...

Тайна всегда хрупка и ускользающа. Тайну невозможно ухватить, тем более - растянуть, одеть в её облачения нечто тривиальное, накрыть тайной то, о чём не хотелось бы знать. Напрасны старания мистиков - их тайны слишком толсты, их тайны дородны, страдают многословием и нередко синдромом Туретта - для диагностирования последнего не стоит дожидаться того, что мистик буквально Вас грязью обольёт, вербально унизит тех, кто заслужил уважение в обществе мистиков; достаточно обратить каждый его непрозрачный литературный оборот - многоэтажной кабацкой руганью, слышанной, без сомнения, не раз, и в своё время, Шарлем-Пьером (едва ли не названным минутой ранее "Жаном") в припортовых заведениях самой разнящейся репутации.

Мистики - те ещё туреттики. Чем толще том, тем запущеннее болезнь.

В ином свете с тем предстаёт и Sygdommen til Døden. То бишь, в чём корень влечения к объёмному произведению, претендующему на систематическое изложение некой системы по добытию мистического опыта непосвящённым (и в принципе не имеющим ни возможности, ни желания посвящать себя чему-либо, кроме видимого и ежедневно обновляемого горизонта)? В чём, если не в..хм, назовём это "страхом перед жизнью", тяготами, связанными с последней и усилиями, выдвигаемыми жизнью среди требований ищущему её внимания, соучастия, соприкосновения с нею.

А если немного склониться в сторону собственного эссе, касаемо "нужды, испытываемой миром относительно болезни и больных"? Тогда вполне объяснимо и "возрождение" или распространение всего многообразия (со всей полифонией их вариаций) духовных учений - даже если любой благоразумный гуру возьмётся отрицать мистическую сторону продвигаемой им духовной марки. 

Впрочем, это очередная порция спекуляций, требующая своевременного пресечения со стороны человека, заварившего автору чай (пусть этим человеком и поныне выступает сам автор).

...

.Да услышится, да прозвучит громогласно то, что сказано шёпотом в придорожной вечереющей чайхане за пиалой зелёного чая

("Притчи и песни дервиша Ходжи Зульфикара-девоны", Тимур Касимович Зульфикаров, 1991)