master Artur Naiabat: rimasta una barretta

  Nicht das Alter bringt

   Selbstsabotage mit sich,

          sondern Selbstsabotage

     führt zu vorzeitigem Alter.

Las viejas conocidas son siempre demasiado viejas.        

C8H10N4O2 & Bloody Mangomonda

la Vecchiaia,

una pausa

tra gli accordi

Sinners' teeth grow without falling out.

BBC (Between Bars of Chocolate)

Time is precious, and war isn't about time at all.

Grandparents should practice yoga

if only to grow their teeth.

Lacksures

Sadness

is GrandMa

watching TV.

Sweet in teeth,

alarmed in ears..

Windy Left

Pulse and Lotus, not a title.

Morrow my Soul turns 29,

though my Body is 33

and Temper is 58

black into white

Age is an aged consensus.

Road dust falls on the rose;

here was a running breathing nose!

I feel my peel will psalm for palms..

Wounded wing

Length of Her hair is this morning..

GrandMa Sunday brought strawberry

to the cemetery

What is this sacramental place

where 'gods' can teach all ages

to keep pace?

IT (Idealistic Thursday)

Windy morning, meowing tails

Young is garlic, fluffy midday.

Apple flavor, evening calm..

17 Ducks & a Swan

Three pillows fit between my knees; and Her?

Tea stirring knife, dewy with apple juice

Every Grandma needs own Garden;

every Baby needs own Park.

United states of..

Shell hits at night,

cat brings dead bird at morning.

Good thing that there's no rain machine yet..

Let our grandparents watch cartoons,

let our grandchildren end the war

..with a dog, cats, GrandMa and snails

..with my Land in Thy Hair..

5 AM:

Air Defense

shot down

Chupa Chups over Vatican

Every GrandMa has the right not to wear diapers!

Could-be-Madnesday

Mechanical portraits of my Soul are

vital parts of my Dream.

There's always a madman on the street

waiting for you to tell his story.

Didn't touch a guitar nor keyboards,

yet thoughts are floating into the night.

Underday

Garlic yoga morning.

Snow under the shadows,

hill under the sun,

hearts under the snow.

85 grams

of 47%-chocolate

at 32 years

is regretfully not enough.

One of Millions of Exclamations Days

It is too cold to ask wind to stop blowing a flowing water away, and i am fruitfully hungry!

Be aware, young one, for review of Chesterton's "Heretics" is a highly heretical task!

Now I need to take a time to think about financial aspect of my musical studies..tomorrow!

"Agenda di un Impostore": Dicembre 2020, the Dream left covered (Anecdote)

.Der eingreifendste Unterschied zwischen dem Liebesleben der Alten Welt und dem unsrigen liegt wohl darin, daß die Antike den Akzent auf den Trieb selbst, wir aber auf dessen Objekt verlegen

(Drei Abhandlungen zur Sexualtheorie, Freud Sigmund, 1905)

...

- Девушка шла от остановки к подъезду, держа в правой руке нож-бабочку.

- Узнали ли Вы девушку?

- Да, это моя старая знакомая, растерявшая всякое уважение.

- По отношению к Вам?

- Об этом не берусь судить, а имел в виду моё уважение к ней.

- С чем это связано?

- С принимаемыми решениями, высказываемыми взглядами, жизненной позицией, если хотите.

- Вы осуждаете её?

- Ни в коем случае, но приблизиться к себе более не позволю.

- Она вас чем-то оскорбила?

- Скажем так, подвергала сомнениям мою жизненную позицию.

- А Вы ей, таким образом, отомстили.

- Вероятно, да, моё отношение можно рассматривать и в таком ключе.

- А как же иначе?

- Возможно, как триумф неоправданной жалости.

- При чём же тут жалость?

- Профессор, мы ведь собирались заняться сновидением.

- Да, конечно, продолжайте.

Профессор делает вносит пару коротких заметок в записную книжку. Дверь из приёмной приоткрывается, появляется детское лицо, девочка, увенчанная косичкой, заглядывает в кабинет, бросает взгляд на мужчину, лежащего на кушетке, который в ответ показывает ей язык. Девочка хихикает, дверь захлопывается, хихиканье ещё некоторое время слышится из приёмной, прерываемое затем ласковым голосом секретарши.

- Надеюсь, моя дочь не слишком отвлекает Вас, профессор?

- Нет, что Вы, это умилительное создание, как раз наоборот, стимулирует меня на пути к Вашему психологическому благополучию.

- Не то, чтобы мои сны особо влияли на взаимоотношения с дочерью, понимаете?

- Понимаю, но давайте всё же продолжим..

- Конечно, профессор, минутку для концентрации.

Сильный порыв ветра вызывает дрожь в оконных стёклах. Профессор поднимает глаза, мгновение наблюдает за раскачивающимися деревьями. Расположенные на границе небольшой прогулочной площадки полукругом, они напоминают профессору виденные в одной из документальных картин танцы одичалой мексиканской молодёжи, объевшейся галлюционогенных кактусов. Даже снег и метель не помеха для сходства.

- Как так получается, что моя знакомая оборачивается незнакомой, но куда более привлекательной девушкой, которая ведёт меня в парадное для утоления сексуального аппетита, это объяснить было бы сложно.

- Но Вы всё-таки попытаетесь?

- Могу лишь выдвигать предположения, одно из них, остаётся надеяться, будет соответствовать действительности, кхм..

- Вас что-то беспокоит?

- Нет, ничего, профессор,..кроме разве моей формулировки.

- Что Вы имеете в виду?

- Вспоминая сновидение, я пытаюсь найти то, что соответствовало бы "действительности", понимаете?

- Не совсем..

- Сновидение не является действительностью, так ведь?

- Сновидение - неотъемлемое составляющее действительности.

- И тем не менее..?

- И тем не менее что?

- Тем не менее, говоря о сновидении, мы считаем его содержание исключённым из нашего биологического существования, верно?

- Физиологически, да, Вы спите, Ваше тело отдыхает.

- Как и мой мозг, все психические процессы, не считая бессознательного материала, освобождающегося на это краткое время из-под опеки убеждений.

- Верно, Вы довольно начитанны.

- Благодарю, но мы отвлеклись, профессор, я попытаюсь догадаться, как.. Подождите-ка!

Мужчина приподнимается, потирая подушечками указательного и среднего пальцев правой руки то одну, то другую бровь, на лице его читается некоторая озадаченность.

- Во сне я кричал.

- От боли?

- Нет, у меня пропал, сел голос и какая-то женщина, молодая, сопровождающая меня, или наоборот, я был её спутником, не понимала, возможно, притворяясь, того, что я пытался сказать, на лице её читалась благожелательная ирония..

- Это одна из тех двух девушек?

- Нет, профессор, вероятнее всего, совершенно другая, однако мне не удаётся сопоставить восстановленные фрагменты в порядке следования.

- Этим мы займёмся позже, не беспокойтесь.

- Да, ещё железнодорожные пути - мы то ли следовали им, то ли пересекали, то ли ехали на крыше грузового вагона.

- Путь был единственным?

- Нет их было несколько, бегущих параллельно один другому, а мы двигались на одном из тех, что ближе к середине, хотя..

- Да?

- ..только что мне показалось, что всё эту выдумка, картины совершенно другой ночи, игра сиюминутной фантазии.

- А что же крик?

- Нет, кричал я минувшей ночью, совершенно точно.

- Кричали с какой целью?

- Как это ни странно, чтобы доказать наличие голоса, достаточно внушительно звучавшего для присутствующей тут же девушки.

- Была ли эта девушка Вашей дочерью?

- Что, простите?

- Узнали ли Вы дочь в девушке, на которую кричали?

- Э-э, профессор, я, во-первых, кричал не на неё, а для её.

- Это не так важно.

- Для меня, в чьём сновидении Вы и копаетесь, напомню Вам, это исключительно важно.

- Хорошо, успокойтесь.

- Во-вторых, с чего бы мне узнавать собственную дочь в женщине, с которой я, возможно, в дальнейшем мог вступить в сексуальную связь?

- Я просто задаю наводящие вопросы.

- Наводящие на что, простите? У Вас подозрения относительно моей добропорядочности?

- Нет, дело не..

- В таком случае, думаю, на сегодня достаточно.

- У нас ещё есть 10 минут..

- Мне необходимо отвести дочь в музыкальную школу и по дороге заглянуть с ней в сувенирную лавку, чтобы выбрать новогодний подарок для мамочки.

- Как пожелаете..

Мужчина с нарочито гневным видом вбрасывает в один и второй рукав свои верхние конечности, застёгивает дублёнку, стоя перед зеркалом так, чтобы отражения профессорского в нём видно не было; соответственно, чтобы профессор не мог разглядеть и его лица.

- Благодарю.

- До встречи, не забудьте о..

Дверь захлопнулась.

-..об оплате, уже на 3 месяца просроченной.

Профессор нажал кнопку вызова секретарши. Античной внешности личико с огненно-рыжим вьющимся волосом появилось в проёме, понимающе улыбаясь.

- Моника, освободи мне минут 15.

- Конечно, профессор.

- Зовите меня по имени, Моника.

- Хорошо, Эрик.

Дверь мягко закрылась. Профессор приблизился повернул ключ в замочной скважине. Вернулся к столу, открыл нижний по правую ногу мудрствующего ящичек, достал небольшую шкатулку из слоновой кости. Принялся засучивать рукав, лёгкого пиджачка, затем желтоватой рубашки.

- Несчастный человек.

Сильный порыв ветра сотряс оконное стекло, в приоткрытую щель залетело несколько снежинок, приблизились к влажному, загорелому, со складками, напоминающими заложенные пальцем страницы книг, несомых походкой чтеца по обледенелым бульварам столицы, лбу профессора, растаяли, не достигнув бровей.

...

Так и ненаписанные сообщения могут составить на одной из полок бессознательного вполне самодостаточное многотомие ("Полное издание ненаписанных сообщений" гораздо увереннее, культурнее звучащее наименование, чем, к примеру "Краткое введение в феноменологию твита", вероятно, состоявшее бы из одного длинного корешка, каким вполне можно измерять талию нашей густонаселённой планеты, никак не сбрасывающей веса, к каким бы пандемиям и катастрофам она не обращалась).

Послевкусие, по крайней мере, подсказывает, что иначе выражения они (набранные и не отправленные или запланированные и отсрочиваемые) нигде не обнаруживают, а значит сохраняются в качестве балласта.

Возможно, проблема именно в человеке, не научившемся к 30 годам самовыражаться так, чтобы читатель мог клеймить сочинённое "откровением". Возможно, то, что мнится "достаточной маскировкой" - на деле оказывается не самой удачной стилизацией. Третья возможность предполагает некоторые волевые усилия со стороны сочинителя - дабы обратился оный, наконец, к общественному мнению как к чему-то, способному удержать автора вне заблуждения о значении, ценности и даже материи его творчества.

Следует ли считать отказ от сиюминутных намерений симптоматическим проявлением накопившейся недисциплинированности? И имеет ли свойство слабость скапливаться (тогда её можно вытрясти, вычерпать, выскрести) или она скорее прибегает к разрастанию (так, что в итоге приходится отнимать конечности и органы)? Или уже возникновение таких вопросов указывает на безответственность персоны задающейся?

Склоняюсь к последнему.

Мучительные представления закрадываются в воображение совершенно непредсказуемо - громкий звук, разбудивший на рассвете, недосказанное стихосложение, легчайшая помеха в сочинённой мелодии, избавление от которой мнится делом чрезмерно затратным по времени, использованное кем-либо из родственников или близких людей слово, на месте коего могло быть любое другое, ограничиваемое лишь охватом индивидуального словаря - продолжать не стоит, поскольку любопытная тенденция обнаружена: звук, не что иное, как звук, нечто услышанное - рождает то, чему предстоит быть додуманным самым извращённым образом.

Конечно, старушек с протянутой рукой и картонкой "на їжу" никто не отменял - но им всё-таки труднее тебя застать врасплох, окружённым (возрастом, знанием жизни и) тишиной.

...

..человек ни в чём так легко не намечается, как в своём любимом анекдоте..

("Кадетский монастырь", Лесков Николай Семёнович, 1880)

Вопрос не риторический, отнюдь: Сколь же многое человек, не проявляющий должного усердия в запоминании анекдотов, должен терять в глазах окружающих?

"Agenda di un Impostore": Settembre 2020, Don Juan and butterflies

.Era di settembre, e l'uva cominciava a maturare, ma i chicchi parevano trasparenti quando i raggi del sole entravano tra i pampini

(Bestie, Federigo Tozzi, 1929)

...

Над кладбищем порхали бабочки.

В этом, естественно, нет ничего необычного. К счастью, насекомые (по крайней мере, большая их часть) не страдают ничем слишком человеческим, потому не гнушаются находится вблизи мест захоронения в самом беззаботном расположении духа.

И эти бабочки, порхающие над кладбищем в среду после полудня, находились в точно таком настроении - казалось, налети из ниоткуда сейчас орлиная стая, начни хватать клювом они бабочек без разбору, насекомые не обеспокоятся сохранностью жизней своей и здоровья также, как не придают они особого значения слишком человеческой же необходимости уважать покой мертвецов.

Иван Маркович негодовал, хотя в том себе не признавался.

В конце концов, не бежать же ему с сачком, отлавливая бесстыдниц (отчего-то у Ивана возникла твёрдая уверенность, что нарушительницами спокойствия над кладбищенской землёй были именно женские особи)!

С другой стороны, нельзя ведь было и просто так это оставить. Беспокоить чиновников в таких обстоятельства - дело неблагодарное. Иван Марковича и без того намеревались снять с должности смотрителя, не смотря на рекордный как для цивилизованного, здравомыслящего и физически полноценного человека срок службы; 56 лет прошли в смотрителях, но ни с чем подобным Ивану сталкиваться прежде не доводилось.

Были и инопланетяне и ходячие мертвецы и разверзались перед Иван Марковичем Врата в Аид (дважды), чему, среди прочих, немало поспособствовали посещения кладбищ без предупреждения лица бюрократического и санэпидемического толка - что говорить, однажды Ивану пришлось пережить самый настоящий террористический акт! Казалось бы, лежат себе покойнички и лежат, что останки их тормошить зазря, ан нет - нашлись и такие борцы с режимом: заминировали родовую гробницу Премьер-министра, куда недавно как раз доставил прах его родителей, мирно скончавшихся в собственной постели где-то в районе Тенерифе. Ивану вход в гробницу был на время заказан (реставрационные работы), иначе бы и он мог оказаться среди жертв, коих насчитали целых 17 человек; и все - молодёжь, намеревавшаяся устроить неподалёку наркотические танцульки (выжил одна девчушка, погнавшаяся за привидевшейся ей кошечкой - Иван Маркович-то знал, что кого-кого, а кошек на том кладбище не водилось, и его собственная питомица предпочитала встречаться с хозяином в 100 метрах от кладбища, на перекрёстке асфальтированной и просёлочной дорог).

Много дум передумал Иван Маркович, бывший аж два месяца среди главных подозреваемых, по причине личного его знакомства с Премьер-министром, однако так и не сделал для себя вывода о двух вещах: первая - указал ли на него, как на возможного виновника, сам Премьер-министр; вторая - нельзя ли считать трагическую гибель юных дарований своеобразным жертвоприношением, совершённым на алтаре, состоявшем из останков более чем 8 поколений семейства, чьи члены так или иначе были задействованы в управлении страной.

Впрочем, это было другое кладбище, на другом конце страны, а значит и другая история.

Насущный вопрос, стоявший перед Иван Марковичем после довольно сытного обеда - что делать с бабочками?

Или вернее, что можно было сделать с бабочками, не навредив при этом ни одному живому созданию?

Иван Маркович на какой-то миг был потрясён пришедшей идеей - перенести кладбище!

Каким же это образом можно было устроить? - собственный голос, звучавший непривычно в окружении могильных плит и памятников, вернул Ивану Марковичу присущие его возрасту благоразумие и осторожность.

"Возможно, мне это только мерещится?"

Иван аккуратно снял очки. Титановая оправа слегка запылилась. Протирая глаза, Иван обнаружил пыль и на кистях рук. Скосив глаза к переносице. он обратил внимание на солнечные блики, плавающие над нею будто в лёгкой дымке. Иван Маркович деловым движением сбросил пыль с переносицы на колени и небесно-голубые мокасины, перешедшие ему "в наследство" от отца Премьер-министра, состоявшим с Иваном несколько лет в переписке.

Мучимый жаждой, поскольку о заваренном целебном чае он успел позабыть, облизал губы, ощутив сладенький привкус, напомнивший о ложечке раннего цветочного мёда, каким Ванюшу нередко потчевала бабуля в глубоко манежном возрасте.

"Чему цвести, когда осень на дворе?"

Запамятовал Иван Маркович не только об остывающем чае в этот послеобеденный час, наполненный бабочками, а и о намечавшейся на вечер встрече сокурсников по юридическому факультету, с большинством которых он не виделся с самых студенческих битв.

...

Аллюзией можно клеймить и облагородить (если не держать в голове той позиции, что клеймо на туловище животного может сделать его благороднее, едва ли не частью семейного древа владельца).

Аллюзия в такой же мере может быть или предшествующей плану автора либо быть оправданной. Отчего неоспорима роль и внушения и заблуждения - соответственно, невежества - при столкновении с аллюзией.

Ссылаясь на что-либо, при этом не заключая ссылку в какой-либо шифр, предназначенный, к примеру, ограниченному кругу заинтересованных лиц, аллюзия будто бы даёт подсказку, что произошедшее можно рассматривать и в этом ключе - вернее, при иных декорациях и в обновлённом актёрском составе. Однако, обратного действия обнаружить - от аллюзии к первоисточнику, так чтобы последний стал первой - нельзя, не следуя против авторской логики, даже, если угодно, не оскорбляя автора.

Допустим, вводя Ивана Марковича в повествование, я не прекращаю думать о художнике - как о созвучной реальной персоналии, так и о абстрактном явлении, человеке с определёнными установками в жизни. Однако утверждение того, что смотритель кладбища является аллюзией на художника в принципе или отдельную личность - было бы одним из двух: внушением, то есть попыткой ввести в заблуждение, либо заблуждением, то есть симптомом внушаемости. Далее: целью внушения может быть создание впечатления либо привлечение конкретного внимания к такому "углу зрения"; заблуждению следствием может служить как поддержание репутации (по аналогии с иллюзией), так и заявка на наличие индивидуальности в продукте творчества.

Так почему же эта глава из деклассированного дневника получает название Don Juan and butterflies?

...

.Nec mora, desiluit tunica velata solkuta

(Et decuit nudos proripuisse pedes),

Neve suae possent intactam scire ministrae,

Dedecus hoc sumpta dissimulavit aqua

(Amores, Publis Ovidius Naso, 16 BC)

"Agenda di un Impostore": Augusto 2020

Один мудрый старичок научился выращивать цветы на собственном стыду (shame, obbrobrio).

Его (добрые и вороватые) соседи дивились тому, что сад стариковский (giardino di matusa) становится будто всё больше, не смотря на то, что старичок неотступно приближается к тем степеням интеллектуальной независимости (autonomia), что требуют наделения их обладателей исключительными правами и свободами по отношению ко всему прочему человечеству.

Старичок, вполне сознавая направление, принятое не столько его жизнью (исполненной стыда, а значит и цветов), сколько организмом - за миновавшие 5 лет (старичок по привычке измерял возрасты как людей, так империй - пятилетками), - и не думал падать духом или сдаваться на поруки догоняющих его на (не столь дальней, как хотелось бы им) дистанции если не возраста, то благоразумия, родственничков.

Нельзя сказать, что старичку нужно было прилагать для поддержания бодрости и жизнеутверждающей позиции сколько бы ни было большие усилия, нежели для того же требуется едва вступающему на путь негарантированной самостоятельности подростку того сорта эрудированности (consapevolezza), коий принято считать обращённым более внутрь себя, нежели к изнемогающим в душеспасительности их намерений окружающим - или интровертированным. Даже наоборот, старичок не прилагал усилия вовсе - за долгие годы садоводство и трансформация энергии стыда в прекраснейшие из цветов обратилась чисто механическим процессом (хотя случайному свидетелю, без сомнения, самые примитивные механические связи представлялись куда более лицеприятными, будучи наделёнными толикой "волшебства" - на крайний случай, "колдовства" или "магии", - не время для объяснений, в чём разница между тремя). Какая-то доля его жизненной силы, без сомнения, выделялась в поддержание непрерывной работы механизма переработки, однако доля эта носила крайне незначительный характер и не оказывала никакого влияния на (КПД?) физическую активность и самочувствие её владельца.

В информационном обществе таковую долю информации, покидающую ресурс без ведома обладателей (прав на ресурс, но не информацию), называют приятным на слух словом "утечкой" (leak-age, colatura). Так поэтически обесценивается язык - "утечка" становится не просто чем-то "утекающим", имеющим собственное течение (stream, fiume) или являющееся притоком (feeder, torrente/ruscello) общего, теряет своё отношение к воде, как животворящей сущности, сохраняя за собой право на абстрактную жидкосность, текучесть (причём в сугубо негативной трактовке).

.Io cominciai a leggerlo, ma non andavo mai in fondo, perché tornavo sempre alle pagine a dietro ("Bestie", Federigo Tozzi, 1917)

Мудрость старичка, выращивающего цветы на собственном стыду ("стыду" звучит лиричнее "стыдк", не правда ли?), доступна к пониманию была немногими - чаще всего, теми, в круг чьих интересов не входили психологические науки (а значит и подвергнутая сквозной психологизации культура), теми, кто держался в стороне и от культа, воздвигнутого служителями наук для прославления собственных неудач, как неоспоримых свидетельств в пользу общего прогресса.

Старичку предлагали помощь, от которой не отказывался, принимая с благодарностью - но к изумлению и тактично маскируемому неудовольствию благодетелей, то, что взрастало на чистом стыду - не шло ни в какое сравнение с жалкой порослью (стилистическим сорнячеством), принадлежавшей их совместным стараниям по экспериментально подтверждённым методикам.

.Должно быть, потому так нравится нам всякий случай, это дикарское спаривание без благословения, что тут наполовину прячется, наполовину выступает наружу сам закон причинности (казуальности), который, подобно самому остроумию, сочетает несходные вещи. (№52, Москва, "Искусство", 1981)

Когда цитаты становятся частью твоей письменной речи в той мере, в какой площадь, занимаемая ими, вправе называться неотъемлемой для пространства всего листа - задумываешься, не цитируешь ли ты сам себя по всей оставшейся протяжённости?

Если да - то признание этого требует скорейшего пресечения (для идеалистов уже признание есть пресечением, отчего идеалисты в течение своих чужих жизней заняты одним лишь самоцитированием).

Если нет - всё-таки возникшее сомнение может указывать на намечающуюся тенденцию, требующую непосредственного внимания пишущего.

Преимущество цитаты в том, что ты знаешь меру отдельной взятого предложения - ты не жаждешь продлить его пояснениями (разве для того, чтобы прослыть посредственным драматургом).

Изъян цитирования (но не цитаты) - в том, что ты, не прерываясь на сон, пищу и прочие нужды (да простят мне Эрос и Фрейя это "прочие"), можешь продолжать цитировать (ни разу не повторившись, по крайней мере, стилистически) до скончания века, возложив таковую обязанность и на потомков своих (а сам будучи наследником). 

Спрашивается, чего ради?