Agenda di un Impostore: Febbraio 2021, the Case of Cat Paws

- ..отрезал кошкам лапы.

Голос диктора оборвался, точно бы он сам поразился той новости, что только что была сообщена им миллионам телезрителей.

А ведь всего-навсего выключили телевизор.

Какова вероятность того, что владельцы кинокомпаний (если вообразить тех, кто не связан с политикой и не имеет возможности отмыть деньги как с пропустившего последний выпуск ток-шоу зрителя, так и с принципиально не приобретавшего себе техники) начинают паниковать, подобно тому, как это представлено в некоторых экземплярах кинематографа Штатов, метаться в поисках средств привлечения внимания к программах и передачам? Остались ли в большом бизнесе те, кто может реально быть взволнован тем, что потенциальный клиент (на манер знатных особ Римской Империи) не смотрит? Для идеалиста решение проблемы внушаемости и поныне остаётся таким очевидным: тотальный отказ от телевидения.

"На поруки родителям сдали подростка, отрезавшего столичным кошкам лапы". Мальчуган, если его ещё достанет у кого-либо сил именовать так, тоже отличался столичностью.

С трудом, впрочем, представляю себе, как бы я повёл себя, окажись невольным свидетелем таких "проделок"; или вернее, как бы в таких обстоятельствах не оказаться "мужчиной, пришившим десятки кошачьих лап, отрезанных подростком, этому самому подростку в самых неожиданных местах".

Конечно, для приобретения (сомнительного, как и любое другое, дарующее привилегии в отношении живых созданий) права зваться жителем столицы и даже коренным, к великому зубному стыду и радости вездесущих дантистов, жителем не надо прилагать больших усилий - этого, во-первых, не оценят, во-вторых, не компенсируют, в-третьих, человек разумный узрит в приобретении права лишь мотив к совершению противоправных действий в отношении тех, кто лишён прав (или наделён противоположными) - а значит, решительно отторгнет то общество и те институты, что проявляют наиболее активную заинтересованность в его персоне (индивидуальных ресурсах, интеллектуальных и материальных). Адвокат Дьявола бы назвал это эскапизмом.

"На поруки родителям сдали школьника, ломавшего крылья столичным голубям".

И вовсе необязательно, что упомянутые родители попытались однажды сломать крылья твёрдому хорошисту! Чувство озлобленности не всегда играет роль в мироустройстве насильника. Скорее всего, если гораздо позже, в каком-нибудь разговоре за бутылочкой отечественного вина подросший и остепенившийся (завёл голубятню) крылоправ наоборот обронит нечто подобное, попытается представить себя в глазах собутыльника продуктом коллективной безответственности - скорее всего, что никакой "сложной психологической обстановке" места в детстве не нашлось.

Дело обстояло гораздо проще: ребёнок, будучи в первых классах, допустим, престижного заведения, обратил внимание на удовольствие, практически физиологическое, испытываемое им от самого привычного звука протаптываемой им во вчерашнем насте тропинки. Примерно в то же время мальцу довелось стать свидетелем того, как внушающий суеверный ужас сосед или потворствующий нездоровой привязанности родитель, покидая мелом вычерченную нишицу утром (или пристраиваясь в сумерках) на стоянке, не слишком приветливо похлопывает по спине прикорнувшего под прикрывающей от февральского ветра покрышкой бродяжничающего эльфа-хлебопёка, прицепившего к собственной физиономии, смеха ради, вылепленную из волшебной рыжей глины раковину, принятую мальцом, в связи с военным положением так и не добравшимся ни до Крыма, ни до Одессы, ни до Гоа, ни до Берега Слоновой Кости, за клюв такой привычной в границах любого цивилизованного города и не менее от того обольстительно воркующей пернатости..

В конце концов, какая гарантия может быть того, что Ваша неосмотрительность не будет истолкована в качестве закономерности и руководства к действию Вашими детьми?

Системы психологического и философского формирования личности сходятся в том, что лучшим в воспитании является не заповедь, а пример, желательно, чтоб собственный. И родитель, при желании и достаточной дисциплине, вполне может найти время для совершения нескольких, достойных зваться примерными, действиями (в то время, когда ребёнок наиболее чувствителен к восприятию и оценке происходящего с его родственниками), или что даже представляется более действенным - попросить незнакомца повести себя благородно на глазах у чада (в отношении сверстников, подрастающего организма, его близких или "братьев меньших").

Вопрос в том, отчего столь редки такие решения, начинающие считаться исключениями, соответственно, исключаясь из повседневности, обращаясь в события фантастического порядка, городские легенды, фамильные (устные) ценности, эпос, лирику, драму?

Устроена ли система экономически выгодных (не участникам, а покровителям и структурам правоохранения) отношений таким образом, что истинное (искреннее, без лишней мелодраматизации) благородство оказывается исключено из достояний несведущей общественности ещё до того, как ему предстоит быть воплощённым и (без надобности) доказанным?

Подросток, отрезавший лапы кошкам, возможно, собирал эти лапки, высушивал и делал амулеты для родных и близких, оберегающие их от потустороннего влияния, которым так изобилует Всемирная сеть. Можно предположить, контролируемое суеверием, но благое намерение в действиях насильника (история, так сказать, изобилует), но теряет ли оный, даже если вину его ещё только предстоит доказать, право зваться полноправным гражданином той страны, где произошло доселе неслыханное? И не снимает ли общество тем с себя ответственность за жизненную позицию собственного порождения, когда устанавливает определённую меру пресечения, назначает наказание (по прямой аналогии с вознаграждением)?

И что же как не страх руководит отрекающимся от собственного чада, страх перед изобличением того, чем страшащийся является сам по себе? Отвращение по отношению к тому, чего общество не находит воли и умения в себе изменить.

...

.Nathless I have been a tree amid the wood

and many new things understood

that were rank folly to my head before

(The Tree, Ezra Pound, ~1908)

Это заключение авторства Эзры Паунда, признаюсь, практически погружает меня, услышавшего новость об упомянутом киевском мальчишке, в состояние, сравнимое с таковым режиссёра Гурвитца, снимавшего суд Эйхманна в 1961 в Израиле, как это представлено в the Eichmann Show (2015): "Как ты можешь просто сидеть и слушать?"

Что любопытно, мне неизвестен возраст преступника, но логика ("отдан на поруки родителям") подсказывает именно подростковый - существует в психике некое предубеждение против именно этого периода развития личности; неприятие собственного опыта (жестокость по отношению к животным и людям), конечно, играет роль, но какую? Легко вообразимо и до отвращения просто ощутимо: ты накручиваешь кошачий хвост на руку, не считая это даже игрой.

О чём, мать твою, думалось и можешь ли ты вполне искупить вину за весь, нанесённый невинный созданиям, вред!?

"Agenda di un Impostore": Settembre 2020, Don Juan and butterflies

.Era di settembre, e l'uva cominciava a maturare, ma i chicchi parevano trasparenti quando i raggi del sole entravano tra i pampini

(Bestie, Federigo Tozzi, 1929)

...

Над кладбищем порхали бабочки.

В этом, естественно, нет ничего необычного. К счастью, насекомые (по крайней мере, большая их часть) не страдают ничем слишком человеческим, потому не гнушаются находится вблизи мест захоронения в самом беззаботном расположении духа.

И эти бабочки, порхающие над кладбищем в среду после полудня, находились в точно таком настроении - казалось, налети из ниоткуда сейчас орлиная стая, начни хватать клювом они бабочек без разбору, насекомые не обеспокоятся сохранностью жизней своей и здоровья также, как не придают они особого значения слишком человеческой же необходимости уважать покой мертвецов.

Иван Маркович негодовал, хотя в том себе не признавался.

В конце концов, не бежать же ему с сачком, отлавливая бесстыдниц (отчего-то у Ивана возникла твёрдая уверенность, что нарушительницами спокойствия над кладбищенской землёй были именно женские особи)!

С другой стороны, нельзя ведь было и просто так это оставить. Беспокоить чиновников в таких обстоятельства - дело неблагодарное. Иван Марковича и без того намеревались снять с должности смотрителя, не смотря на рекордный как для цивилизованного, здравомыслящего и физически полноценного человека срок службы; 56 лет прошли в смотрителях, но ни с чем подобным Ивану сталкиваться прежде не доводилось.

Были и инопланетяне и ходячие мертвецы и разверзались перед Иван Марковичем Врата в Аид (дважды), чему, среди прочих, немало поспособствовали посещения кладбищ без предупреждения лица бюрократического и санэпидемического толка - что говорить, однажды Ивану пришлось пережить самый настоящий террористический акт! Казалось бы, лежат себе покойнички и лежат, что останки их тормошить зазря, ан нет - нашлись и такие борцы с режимом: заминировали родовую гробницу Премьер-министра, куда недавно как раз доставил прах его родителей, мирно скончавшихся в собственной постели где-то в районе Тенерифе. Ивану вход в гробницу был на время заказан (реставрационные работы), иначе бы и он мог оказаться среди жертв, коих насчитали целых 17 человек; и все - молодёжь, намеревавшаяся устроить неподалёку наркотические танцульки (выжил одна девчушка, погнавшаяся за привидевшейся ей кошечкой - Иван Маркович-то знал, что кого-кого, а кошек на том кладбище не водилось, и его собственная питомица предпочитала встречаться с хозяином в 100 метрах от кладбища, на перекрёстке асфальтированной и просёлочной дорог).

Много дум передумал Иван Маркович, бывший аж два месяца среди главных подозреваемых, по причине личного его знакомства с Премьер-министром, однако так и не сделал для себя вывода о двух вещах: первая - указал ли на него, как на возможного виновника, сам Премьер-министр; вторая - нельзя ли считать трагическую гибель юных дарований своеобразным жертвоприношением, совершённым на алтаре, состоявшем из останков более чем 8 поколений семейства, чьи члены так или иначе были задействованы в управлении страной.

Впрочем, это было другое кладбище, на другом конце страны, а значит и другая история.

Насущный вопрос, стоявший перед Иван Марковичем после довольно сытного обеда - что делать с бабочками?

Или вернее, что можно было сделать с бабочками, не навредив при этом ни одному живому созданию?

Иван Маркович на какой-то миг был потрясён пришедшей идеей - перенести кладбище!

Каким же это образом можно было устроить? - собственный голос, звучавший непривычно в окружении могильных плит и памятников, вернул Ивану Марковичу присущие его возрасту благоразумие и осторожность.

"Возможно, мне это только мерещится?"

Иван аккуратно снял очки. Титановая оправа слегка запылилась. Протирая глаза, Иван обнаружил пыль и на кистях рук. Скосив глаза к переносице. он обратил внимание на солнечные блики, плавающие над нею будто в лёгкой дымке. Иван Маркович деловым движением сбросил пыль с переносицы на колени и небесно-голубые мокасины, перешедшие ему "в наследство" от отца Премьер-министра, состоявшим с Иваном несколько лет в переписке.

Мучимый жаждой, поскольку о заваренном целебном чае он успел позабыть, облизал губы, ощутив сладенький привкус, напомнивший о ложечке раннего цветочного мёда, каким Ванюшу нередко потчевала бабуля в глубоко манежном возрасте.

"Чему цвести, когда осень на дворе?"

Запамятовал Иван Маркович не только об остывающем чае в этот послеобеденный час, наполненный бабочками, а и о намечавшейся на вечер встрече сокурсников по юридическому факультету, с большинством которых он не виделся с самых студенческих битв.

...

Аллюзией можно клеймить и облагородить (если не держать в голове той позиции, что клеймо на туловище животного может сделать его благороднее, едва ли не частью семейного древа владельца).

Аллюзия в такой же мере может быть или предшествующей плану автора либо быть оправданной. Отчего неоспорима роль и внушения и заблуждения - соответственно, невежества - при столкновении с аллюзией.

Ссылаясь на что-либо, при этом не заключая ссылку в какой-либо шифр, предназначенный, к примеру, ограниченному кругу заинтересованных лиц, аллюзия будто бы даёт подсказку, что произошедшее можно рассматривать и в этом ключе - вернее, при иных декорациях и в обновлённом актёрском составе. Однако, обратного действия обнаружить - от аллюзии к первоисточнику, так чтобы последний стал первой - нельзя, не следуя против авторской логики, даже, если угодно, не оскорбляя автора.

Допустим, вводя Ивана Марковича в повествование, я не прекращаю думать о художнике - как о созвучной реальной персоналии, так и о абстрактном явлении, человеке с определёнными установками в жизни. Однако утверждение того, что смотритель кладбища является аллюзией на художника в принципе или отдельную личность - было бы одним из двух: внушением, то есть попыткой ввести в заблуждение, либо заблуждением, то есть симптомом внушаемости. Далее: целью внушения может быть создание впечатления либо привлечение конкретного внимания к такому "углу зрения"; заблуждению следствием может служить как поддержание репутации (по аналогии с иллюзией), так и заявка на наличие индивидуальности в продукте творчества.

Так почему же эта глава из деклассированного дневника получает название Don Juan and butterflies?

...

.Nec mora, desiluit tunica velata solkuta

(Et decuit nudos proripuisse pedes),

Neve suae possent intactam scire ministrae,

Dedecus hoc sumpta dissimulavit aqua

(Amores, Publis Ovidius Naso, 16 BC)