жовтень, не жовтий - скінчився

Чашка кави, Пушкін-профіль,

фортеп'яна гра - Бетховен..

 

 

First step in creation is

to remove canvas

from the wall.

"Agenda di un Impostore": Ottobre 2020, Newspaper poetry

Мастер Бобо открыл глаза ещё до того, как его кошка стала мяукать.

Это само по себе было делом непривычным. Подобное приключалось, если Мастера точно перед сном вдруг посещала Муза. Тогда набрасывал несколько строк в записной книжице.

Этому утру, однако, не предшествовало ничего напоминавшего неискушённому наблюдателю, хоть отдалённо, о поэзии. Мнения обывателя Мастер Бобо оспаривать не привык и не спешил бы признаваться в том, что занявшая весь минувший вечер уборка листвы может служить не менее значительным указанием на поэтичность натуры дворника, нежели карандаш, торчащий к ноздрям грифелем из нагрудного кармана.

Мастер Бобо, открыв глаза, первым делом постарался удержать закрытым рот. С потолка капало.

И это тоже было непривычным. Между крышей и потолком квартиры на втором этаже, располагался ещё и чердак, место священное, населённое духами, находящими на чердаке временное пристанище, переправляясь с окрестных земель к обителям Вечного отдыха и Неподкупного суда, и место благоустроенное, предоставленное в распоряжение общей для всех шестерых жильцов этого дома покровительницы, женщины учёной и знаменитой на весь цивилизованный мир мир до той степени, когда имени её не осмеливаются произносить в её отсутствие, прибегая к неисчислимым титулам Её Семилунности.

На кровать вспрыгнула кошка Мастера Бобо. Обнаружив хозяина бодрствующим, её хвостатость была изумлена не менее поэта, даже передумала по заведённому обычаю мяукать. На ближайшие 40 минут у неё полностью пропал аппетит. Выражение изумления проступило на кошачьей мордочке так отчётливо, что Мастер Бобо невольно засмеялся, тут же едва не поперхнувшись особо крупной каплей, сорвавшейся с потолка.

Мастер скатился на пол, уворачиваясь от возможного водопада, но оказавшись обоими коленями в кошачьем горшке и скрасившей утилитарное существование последнего фигурной кучке, слегка отливающей золотом, тогда только обратил внимание, что потолок был совершенно сух, а на постельном белье отсутствовали какие-либо признаки приключившейся на чердаке катастрофы.

Кошка пробежалась по кровати и вспрыгнула на подоконник, принюхиваясь к стоявшими в вазоне полусухим кленовым листам, собранным ещё на прошлой неделе.

Не смотря на изобилие дубовых экземпляров, Мастер Бобо отдавал предпочтение в деле украшательства обстановки именно кленовым, что он объяснял их формой, более располагавшей к охватыванию, нежели проистеканию; именно в экспансии Мастер видел задачу поэзии, а не в скольжении руслом в надежде на то, что один из притоков окажется достаточно целеустремленным и поспособствует расширению аудитории хотя бы в самый небольшой, тишайший, но верный заветам автора водоём.

Мастер поднялся на четвереньки и аккуратно снял пижамные штаны. Испытав привычное чувство неловкости при нахождении в присутствии кошки в полуобнажённом виде, поэт скорым шагом направился в ванную комнату, где несколькими ловкими движениями опустил штаны в одолженный у Ли Гао оловянный таз, посыпал материю позаимствованной у Хаун-Ди горстью германского стирального порошка для новорожденных, залил водой, втихомолку отведённой из водопроводных труб Ляо Чжая, и, с трудом натянув презентованные Её Семилунностью около 8 семилуний тому перчатки, несколько раз с силой сжал, растянул, свернул и вывернул штаны, оставив отмокать их на часик-другой.

За спиною раздался тихий, шелестящий голос:

- Мастер Бобо?

Мастер замер, с порозовевшим от смущения лицом он аккуратно попытался изогнуться в пояснице так, чтоб низ пижамной рубашки прикрывал его синхронно покрывшееся румянцем седалище.

- Знаменитый поэт Мастер Бобо простит ли мне такую наглость, что обращаюсь к нему лично?

На мгновение у Мастера возникло желание воспользоваться возможностью и вознегодовать на нежданного посетителя, однако это намерение быстро угасло. Мастер прекрасно помнил о том, что заказов, связанных непосредственно с его личным дарованием не случалось уже около одного с третью семилуния.

- Многопочитаемый Мастер молчит, и простит ли мне он такую невоспитанность, если я продолжу: моя просьба составляет 27 кратких форм, посвящённых 27 чиновникам, почившим с миром с начала текущего семилуния, список коих Ваше Лирическое Высочество обнаружит на том месте, где сейчас сидит Ваша кошка.

Из спальни послышалось лёгкое мяуканье, затем размеренное мурлыканье. Мастер Бобо, изловчившись, развернулся, прикрывая большой плоской пемзой достоинство, однако в дверном проёме уже никого не оказалось.

Обернув полотенце вокруг бёдер, поэт приблизился к входной двери. Одинокая цепочка и простая деревянная защёлка находились в положении не предполагавшем проникающих в дом поэта незнакомцев.

Вернувшись в спальню, рядом с вазоном с кленовыми листьями, где любила отдыхать кошка, наблюдая за мелькавшими над дубовой рощицей неподалёку пернатыми, Мастер Бобо нашёл свёрнутую в рулон газету - "Постманчжурский вестник", едва ли свежий номер, на титульной странице которого были напечатаны 27 портретов.

Кошку, кстати, звали Гангой, и была она серого, не серебристого, а свинцового цвета.

..первых дальних громов - первых слов на родном языке

("Гроза", Заболоцкий Николай Алексеевич, 1946)

Великое уныние, "Великую сушь" из экранизации 1970 года "Дяди Вани" при участии Смоктуновского, наводит на меня собственное скудоумие и расхлябанность, необходимость прилагать те усилия, коих не требовалось всего тремя неделя ранее - и всё из-за некоторой, вызванной обстоятельствами заминки. Вероятно, это специфическое качество человека, признак недисциплинированности, вызывающее раздражение при одном представлении о том, что достижения мастерства в деятельности является процессом, не имеющим ступеней в стиле и жанре повествования (с невозможностью оказаться на будто уже пройденных, прожитых этапах), но лишь в том, какого отношения удаётся добиться со стороны читателя.

Фактически, обладающей аудиторией, наделённой достаточным уровнем слепоты (если не говорить о том, что она может быть попросту "лишена зрения"), персоне можно писать откровенно посредственно, отталкиваясь от газетных заголовков и при этом снимая сливки, сколь угодно долго. Не смотря на мнимую "нечитающесть" среднестатистического землянина (где его взять? нарисуйте портрет, да так чтоб не шарж!), читателей неизменно много.

К несчастью, писателей число растёт. Вероятно, именно с тем и связаны жалобы на сложность в деле удержания внимания аудитории.

"Великая сушь", которая равновелика созвучному ей существительному женского рода, сохраняющему чувственную разницу в первой букве, потворствует невротическому голоду. Сочинитель будто пытается облечь энергию пищи в слова, минуя процесс пищеварения и ожидаемые отходы в принципе, движение челюстей непосредственно связать с биением кончиков пальцев по клавиатуре, глоток трансформировать в подготовленные к "идиосинкратическим ассорти" афоризмы - лишь бы избежать необходимость обдумывать каждое из проливающихся по неаккуратности на слегка запыленный экран слов; в конце концов, чтобы отложить в очередной раз необходимость доказывать самому себе свою, мнящую себя одарённой, чистоплотность - не стирать пыль с экрана до тех пор, пока сочинением не будет достигнуто то самое "последнее слово", так похожее на это: fiasco.

"Agenda di un Impostore": Ottobre 2020, Gimme the Sunglass

Первым словом было "дайте".

Первым положением, принятым человеком разумным, стоило только ему привлечь внимание разума к собственной персоне, следовательно, положение, неизменным свойством которого служила протянутая\вытянутая рука.

Рука эта (а значит и разум) могла держать кисть распрямленной, параллельно почве, служащей опорой для человека, либо всей плоскостью ладони способной прикрыть местечко в сплошной стене, где не достаёт, по неизвестной причине, одного кирпича.

Рука эта могла вытянуть с тем же успехом любой из своих пальцев (так называемый "перст указующий") для того, чтобы первое слово, прозвучавшее из уст человека оказалось как можно конкретнее, целеполагающе. К примеру, средний палец, торчащий над прижатыми к ладони четырьмя (иногда - пятью) соратниками, обращённый вершиной своей к опустошённой бутылке вина - может обозначать: а) жажду его обладателя; б) требование порядка, или прекращения беспорядка; в) желание повторения дегустации того же сорта; г) изобличение ползущего по стеклянной поверхности насекомого; д) привлечение внимания к форме, цвету, марке, отражению; е) репрезентация того, что в рассказе владельца пальца фигурирует как "бутылка"; ё) приведение в пример наличествующей в бутылке пустоты или материала, из которого бутылка изготовлена; ж) предложение к использованию опустевшей тары в целях обогащения интерьера; з) не самую благонадёжную попытку стряхнуть с пальца каплю воды, отходы жизнедеятельности, назойливое насекомое или просто неприятное ощущение; и) намерение вытереть палец так, чтобы это не было замечено присутствующими.

И это лишь краткий (ограниченный ничем иным, кроме как вниманием, обращённым разумом на автора этих строк, не находящего управы на чересчур разыгравшееся воображение) перечень возможных мотивов. С некоторыми отличиями то же можно сказать и о каждом из пяти-шести, предоставленных в распоряжение разумного человека наряду с разной степени влажности ладонью, пальцев. В частности, безымянный палец не всегда окажется уместным при выполнении задач, в требованиях которых указаны обладанием собственным именем, свобода и многофункциональность движения относительно своих соратников, ладони и организовавшего действо в целом разума; в то время как мизинец, за редкими исключениями, неспособен на убийство.

Далее, если относительно первого слова и особенностей первого положения тела у исследователей не возникало особых сомнений (как минимум, потому что и слово и жест непосредственно использовался исследователями при обращении к тому, что могло бы заинтересовать равно широкую публику, спонсоров, экономические и политические источники), то в отношении того, на что было направлено первое прошение, как и относительно того, было ли обращение именно просьбой или требованием - споры не прекращаются и по сей день.

Одна из версий, к примеру, связывает рождение первого слова с наивным истолкованием разумным человеком собственной воли к власти, владению - то бишь "дайте" подразумевало нечто наподобие "вернись", обращённое, следуя романтическим исследованиям последних лет, самцом вслед самке, покидающей первого на пороге пещеры одним во всех отношениях приятным (солнечным и ветреным) днём, всё ближе подступающим к середине осеннего сезона. Зажатый в левой руке самца кусок сырого мяса, предназначенный к угощению пассии, оказывается и вовсе вне поля её интересов, принявшей на себя травоядные обязательства в отношении всей без исключения живой природы.

.Иногда привыкнешь к пустяку, выдумаешь ему смысл, офилософишь его, - и глядь, пустяк подымает голову, вступает в спор с важным и реальным. нахально требуя прибавки бытия и досмысления

("В зрачке", Сигизмунд Доминикович Кржижановский, 1927)

Какой бы степени заблуждения не достиг человек, всегда есть, к чему стремиться. Склонность к заблуждению имеет в основании своём исто вечный двигатель. "Жёлтый уголь" мог бы стать, при отличном истолковании цвета, повествованием о энергии, добываемой из человеческих заблуждений: чем ошибочнее суждение, тем больше энергии генерирует организм.

Сигизмунд Доминикович чрезвычайно актуальны, должен признать. Возможно, причина отсутствия заинтересованности в публикации его произведений современниками связано как раз с тем, что бессердечная масса редакторов оказалась на редкость провидческой в своих решениях; возможно, годы те (начало ХХ века) и людей, сознательно существовавших в оные, можно считать последними странниками во времени, способными осуществлять невообразимые скачки в будущее (и только) - в частности, соприкасаясь с тем, что остаётся "будущим" для каждого из текущих (2020) поколений, способных, подобно маятнику, инертно блуждать из одного времени в другое, становясь лишь информированнее, вместе с тем теряя способность обнаруживать реальные связующие между явлениями и понятиями, прибегая к конструированию, концептуализации и коллекционированию "новых".

Когда два человека заблуждаются один относительно другого - не это ли называется взаимно испытуемыми чувствами, в природе которых им ещё только предстоит разобраться?

Однако что же должно стоять за намерением разобраться в природе чувств, если не избавление от таковых, следуя вышеозначенной логике заблуждения? Правда, таким образом мы, пара, едва ли не подступаемся к традиционной духовной практике, коя сама по себе не может не быть заблуждением, учитывая число её последовательно исполняющих разумных существ.

Здесь нашлось бы место и для цитаты "Об унижении любовной жизни" Зигмунда Фрейда, (перефразировавшего, по его собственным словам, Наполеона) однако оригинала обнаружить не удалось; из чего не следует делать вывод "об унижении любовной жизни" так, будто "унижение" это является чем-то противоречащим достоинству, а не гарантом приобретения последнего.

"Piccolo tomo di Dialoghi Indifesi": Ottobre 2020, Prof. Schlingel-Gauner, bluish black cat and other recollections

.Die indifferenten Kindheitserinnerungen .. sie sind der Ersatz in der Reproduktion für andere wirklich bedeutsame Eindrücke .. deren direkte Reproduktion aber durch einen Widerstand gehindert ist

(Zur Psychpathologie des Alltagslebens, Sigmund Freud, 1904)

- Представьте себе дерево.

- Дерево?

- Да, представьте.

- Попробую. (слышится лёгкое жужжание и присутствующим сложно разобрать исходит ли оно от затесавшейся между рамами мухи или человека, лежащего на кушетке)

- Представили?

- А какое именно дерево? Какой породы?

- Породы?

- Да, ведь деревья бывают разные - груши, яблони, вишни, сосны, ели, облепихи, липы..

- Да-да, я Вас вполне понял, но я не прошу Вас представлять какое-то конкретное дерево, а, скажем, дерево вообще, понимаете? Как на детском рисунке!

- Никогда не умел рисовать.

- Но Ваше умение рисовать тут и не понадобится, дорогой мой, только воображение!

- Но как я могу представить дерево нарисованное, не умея рисовать?

- Просто подумайте о дереве. (жужжание повторяется, и даже неожиданно, принуждая некоторых из присутствующих студентов дёрнуться, впрыгнувшая на стол иссиня-чёрная кошка будто не может разобрать, где конкретно находится источник жужжания)

- Удалось?

- Что "удалось"?

- Представили дерево?

- Почти.

- Что значит "почти"? (некоторые из студентов с трудом сдерживают смех, чем привлекают внимание лежащего на кушетке человека)

- Не вижу ничего смешного.

- Не обращайте на них внимания.

- Совершенно ничего нет смешного в том, что кто-то не умеет рисовать.

- Дорогой мой, я прошу Вас, в интересах эксперимента..

- Всё только в интересах эксперимента, кто бы сомневался..

- ..и в Ваших личных интересах - не обращать внимания на нерадивую молодёжь..

-..а то, что мне всегда хотелось научиться рисовать хотя бы это самое распроклятое дерево так, чтобы его могли узнавать папины и мамины друзья по работе, приходившие к нам по выходным..

- Юрий, милейший, выведите всех, пожалуйста, из помещения, мне надо поговорить с пациентом наедине.

-..а они каждый раз задавали мне один и тот же вопрос: "А это что?" - что бы я им не приносил, мышь, дом, горный пейзаж, даже хренова Колобка они не узнали..

- Успокойтесь.

-..легко говорить "успокойтесь" тем, кто сам состояния покоя не покидает ни при каких обстоятельствах - дом горит, человек тонет, корзинку с младенцем уносит течением, а человек только и делает, что сохраняет спокойствие..

- Успокойтесь, иначе..

-..а вот бы попробовали сами представить дерево, будучи мной. (вновь жужжание прорезает тишину, на этот раз исполненное невыразимой печали, доступной пониманию лишь тех людей, кто может признать за собой неумение в искусстве изображения ничего из того, что могла бы породить их фантазия или пожелания лечащего врача)

- Всё?

- Да.

- К Вашему сведению, я сам не особо рисую.

- Правда?

- Истинная, и анатомические зарисовки мои трудно было разобрать профессорам - они механически выставляли высочайший балл, пока я брался за объяснение.

- То есть Вы меня понимаете?

- Будьте уверены.

- Так как же Вы, доктор, можете поступать столь жестоко?

- Это необходимый риск, поверьте. К тому же, никогда не оставляйте надежду.

- На что?

- Что однажды Вы сможете научится рисовать.

- Вы правда так думаете?

Профессор дружелюбно подмигивает лежащему на кушетке человеку, с достоинством опускает, утвердительно отвечая на вопрос клиента, затем жестом показывает подглядывающему в щель ассистенту, что студенты могут возвращаться в аудиторию.

Когда все, перешёптываясь, занимают свои места, профессор продолжает:

- Итак, Герр Адольф, удалось ли Вам представить дерево?

- Да, профессор Шлингель.

- Гаунер, Герр Адольф.

- Что?

- Моя фамилия Гаунер.

- А что я сказал?

- Неважно, продолжим. Очень хорошо, что Вы представили дерево, Герр Адольф. Опишите его.

- Описать кого?

- Представленное Вами дерево?

- Но, профессор..?

- Прошу Вас, Герр Адольф, не смущайтесь присутствующих здесь и описывайте, ничего не утаивая. (Кошка подходит к голове лежащего на кушетке мужчины, обнюхивает его волосы и вдруг, резко бьёт лапой мужчину по носу)

- Ай! (Несколько студентов прыскают со смеху, ассистент с видимым усилием сдерживается и бросается к животному, которое с удовольствие вскакивает ему на руки, опираясь передними лапами о плечо - ассистент выносит кошку из аудитории)

Профессор подходит к окну, открывает раму на несколько сантиметров и смотрит на заваленный всеми оттенками между жёлтым и красным кленовой листвы двор. Когда ассистент возвращается, профессор продолжает:

- К Вашему описанию, Герр Адольф.

- У меня кровь на носу.

- Перестаньте, это всего лишь царапина.

- Но Ваша кошка поцарапала мне лицо, профессор!

- Не лицо, а всего лишь кончик носа.

- Кончик носа, растущего точь из середины моей физиономии, профессор!

- С этим трудно поспорить. Юрий, дайте Герру Адольфу ватку.

- Ватку?

- Да, именно, Юрий, я ведь Вас просил всегда иметь при себе бинтик, ватку и пластырь. Вы забыли?

- Нет, что Вы! (Ассистент глазами просит ближайшего студента, указывая на мягкое сидение под ним - студенту требуется всего четверть минуты, чтобы догадаться, о чём речь, и вот он уже тихо протягивает кусочек поролона)

Профессор, слушая, как шаги ассистента приближаются к кушетке и удаляются, наблюдает за тем, как вокруг крепкого ствола одного из неокончательно сбросивших листву клёнов резвятся несколько воробышков.

- Но это ведь..

- Герр Адольф!

- Профессор?

- Были ли у Вашего дерева ветви?

- У "моего" дерева?

- У представленного Вами дерева.

- А, представленного мной, значит.. Так-с (один из студентов тихонько высказывает сожаление по поводу канувшей в небытие мухи, не так давно жужжавшей на благо исследования - доносится несколько сдержанных смешков), у моего дерева было-о-о..37 ветвей.

- 37 ветвей?

Профессор разворачивается на каблуках и устремляет удивлённый взгляд на 37-летнего мужчину, лежащего на кушетке и пытающегося пересчитать количество ветвей представленного им дерева на пальцах.

- Д-да, ровно 37.

- Послушайте, Герр Адольф..

(один из студентов соскальзывает с сидения и падает под ноги соседей, смешок рассыпается по рядам, пока упавший, шёпотом мешая проклятия с извинениями, поднимается на ноги)

- Юрий, отведите Герра Адольфа к умывальнику, мне нужно остаться наедине с этими юными талантами.

Профессор вновь отворачивается к окну. Внимание его на этот раз привлекает крадущаяся от ствола к стволу иссиня-чёрная кошка.

- Как видите, уважаемые, клиент может выказывать отчаянное сопротивление. Раскрытие всех карт, мнится ему, не в его интересах. Даже если это принципиально в интересах окончательного выздоровления. А ведь, казалось бы, такая простая задача: "вообразить дерево". Кто бы из вас с этим не справился, м-м? А ведь многие. Да-да, уважаемые, именно многие из вас бы не решились откровенно поделиться с присутствующими и озаботившимся здоровьем вашей психики профессором как можно более подробным описанием представившегося вам дерева.

(иссиня-чёрная кошка, прозванная среди учащихся Несмеральдой, сделал резкий прыжок и между лапок её затрепыхался один из резвившихся воробышков, ещё будто не вполне сознающий, что стал он жертвой не розыгрыша товарищей, а самой настоящей судьбы)

Профессор мягко улыбнулся.

...

Был ли профессор жесток по своей натуре? Ведь мягкая улыбка говорит не о столь многом, как это принято считать у равно реалистов и романтиков.

И чему профессор улыбнулся? Кошке ли, уловившей воробья, либо чувствам, внушённым его словами аудитории; или может, чему-то выходящему за рамки истории, находящемуся далеко от Герра Адольфа, Брия и самой фамилии Шлингель, простите, Гаунер, вырванной из контекста англо-немецкого словаря?

И почему кошку решила вдруг царапнуть самый кончик носа мужчины, лежавшего на кушетке? Вызвано ли это было запахом, исходившим от его волос? Либо исключительной формой, представляющейся чрезвычайно привлекательной для кошек иссиня-чёрной породы?

В конце концов, чья это кошка? Ассистента, профессорская, кого-то из университетской администрации или одного из ветеранов обслуживающего труда? Возможно, как это обычно бывает, кошка пришла и бытует, бытийствует сама по себе? Или же полагается считать принадлежащей ей попеременно каждому, от кого она только решится принять пищу?

Все эти вопросы обречены оставаться без ответа. Становятся ли они реальнее и насущнее с тем? Принимают ли они со временем иную формулировку, соответствующую обстоятельствам, в которых оказывается автор, - и таким образом обнаруживая ответ, автору которого остаётся только сформулировать его подходящим литературным условиям образом - и даже в ничем не связанном с первоначальным произведении; ведь так или иначе, остаётся неопределимым самое первое из творений, создавшее наивнейшие и фундаментальнейшие из задач для всего будущего наследия.

.Ведь слова обращаются медленнее, чем монеты

("Тридцать сребреников", Сигизмунд Доминикович Кржижановский, 1927)

"Agenda di un Impostore": Ottobre 2020, Key in an Envelope, or Fortuitus et Epistolari

.Si deus ipse forem, numen sine fraude liceret femina mendaci falleret ore meum..

(Amores, Publis Ovidius Naso, 16 BC)

...

Милый друг, Вы обращаетесь ко мне с этой странной просьбой, и, будучи откровенной с Вами как ни с кем, должна признать, что не знаю, категорически не представляю, чем я могла бы Вам оказаться полезна в такие, без сомнения тяжёлые для всех нас времена!

Описанная Вами ситуация весьма прискорбна, даже пугающа, но, признаю, Вы повели себя лучшим из возможным, наиболее нравственно оправданным образом. Знайте же, Вам нечего стыдиться!

И в то же время, прошу Вас, милый друг, не забывайте о распространившемся при нашем регенте несправедливом суде, самоуправстве, том, чего ещё какие-то 7 лет назад и вообразить себя нельзя было на уличках самого провинциального из имперских местечек! Будьте же осмотрительны.

Возвращаясь к деталям, Вы пишете, что незнакомец приблизился к Вам со спины и Вам не удалось за всё время разговора рассмотреть его лица, верно? Если это так, то, простите, такой довод может вызвать большие сомнения в твёрдости Вашей памяти либо трезвости Вашего ума на момент встречи, дорогой друг. Как это возможно? Провести за беседой с человеком, при свете дня, пусть и погода была несколько пасмурна, пусть бы и лил проливной ливень, а лицо незнакомца было сокрыто обвисшими полями шляпы либо капюшоном, пусть даже на очках Ваших треснули оба стекла, отчего Вы потеряли возможность различать что-либо на расстоянии далее вытянутой руки - но ведь Вы не пишете ни о чём-подобном! Одно только "не удалось рассмотреть лица", "черты не запечатлелись в памяти". Стали ли Вы настолько невнимательны за время нашей разлуки или причина такой рассеянности кроется в чём-то другом? Вам остаётся только стать чуточку откровеннее, мой друг.

Далее, незнакомец доставал из внутреннего кармана драгоценные часы, так Вы пишете? Не попалось ли Вам на глаза наименование производителя? Возможно, Вам удалось рассмотреть какую-то особенность, не считая того, что позиции стрелки обозначались странными фигурами, не похожими ни на один из известных Вам алфавитов? В конце концов, простите мне эту фамильярность, как много языков Вам известны и как много букв и иероглифов Вы во власти угадать? Отличаете ли Вы один дальневосточный иероглиф от другого, арабский шрифт от индийского, или Ваши познания остаются на уровне кириллицы и латиницы, как было при последней нашей встрече?

Я, к примеру, не поймите только так, будто я хочу обозначить собственное превосходство - между нами, друзьями, оно и без того Вам известно - и в конце концов, почему бы не похвастаться, если это предназначено прочесть всего только одному человеку, если только почтальоны не взяли за привычку исполнять функции цензоров, шпионов и шантажистов; так вот я за время нашей разлуки успела освоить пять языков - испанский, немецкий, греческий, один из диалектов североафриканского арабского, название которого Вам ни о чём не скажет, и упрощённый китайский, то есть тот, на котором обычно общаются с иностранцами - это значительный бонус к четырём доселе мне известным. Как вам такая новость? На китайском я уже пробовала заниматься поэзией, скажу по секрету, хотя делиться этими попытками ещё рановато, тем более, что я сомневаюсь в том, что Вам могут быть интересны поэтические труды, материалисту эдакому.

Вы, верно, и запамятовали о том, с чего начались наши встречи. Такая уж у Вас, учёных мужей, натура, что поделаешь!

Но к деталям, милый мой: третьим действующим лицом в описанных Вами обстоятельствах была женщина, и, судя по Вашему описанию, довольно лёгкого нрава женщина, легкодоступная, не лишённая глубина, однако и слыхом не слыхавшая о самодисциплине. Возможно, я и ошибаюсь, друг мой, в ответном письме буду ждать признания правоты и проницательности либо уличения в ревности и предрассудках, не иначе.

Так вот, эта женщина, по Вашим словам, держала в левой руке какую-то статуэтку - Вам, как и в случае с лицом незнакомца, не удалось рассмотреть, к какой культуре могла бы принадлежать статуэтка, однако Вы твёрдо уверены, что была она деревянной и довольно-таки тяжёлой. Позвольте же, не отходя от весов, узнать, как Вам удалось определить её вес? Только по напряжению женской руки? Или всё-таки Ваши руки прикасались к фигурке и так Вам удалось заодно определиться с материалом.

Наконец, ещё один важный момент - отчего Вы так убеждены, что незнакомец и женщина не были знакомыми? Если Вы состояли в определённых отношениях с описанной мадемуазелью, что достойно не более, чем жалости в моих глазах, если отношения таки состоялись, и Вам не приходилось встречать её никогда прежде в обществе незнакомца - это не может быть доводом в пользу отсутствия взаимоотношений, подобных Вашим, у Ваших "добрых собеседников". Если же Вам удалось по каким-то специфическим моментам в их общении определить, что они не пытаются разыграть Вас, изображая незаинтересованность в соседе\соседке - я не смогу никак ни согласиться с Вами, ни развеять Вашу убеждённость. Потому, если это возможно, опишите мне более подробно, как незнакомец и женщина вели себя по отношению друг к другу. Полезным может оказаться что угодно - поза, поворот тела от или к собеседнику, жестикуляция, определённые слова и паузы между словами, что покажется Вашей памяти знаковым.

Вот, слышу, что матушка зовёт меня из нашего сада. Сегодня очень подходящий день для ухода за цветами, в частности, розами; маме это лунный календарь подсказал. Сама я, конечно, стараюсь не обращаться за рекомендациями к таким источникам.

Ответьте как можно скорее, мой дорогой. Ваша, Ключница.

...

Тайна всегда хрупка и ускользающа. Тайну невозможно ухватить, тем более - растянуть, одеть в её облачения нечто тривиальное, накрыть тайной то, о чём не хотелось бы знать. Напрасны старания мистиков - их тайны слишком толсты, их тайны дородны, страдают многословием и нередко синдромом Туретта - для диагностирования последнего не стоит дожидаться того, что мистик буквально Вас грязью обольёт, вербально унизит тех, кто заслужил уважение в обществе мистиков; достаточно обратить каждый его непрозрачный литературный оборот - многоэтажной кабацкой руганью, слышанной, без сомнения, не раз, и в своё время, Шарлем-Пьером (едва ли не названным минутой ранее "Жаном") в припортовых заведениях самой разнящейся репутации.

Мистики - те ещё туреттики. Чем толще том, тем запущеннее болезнь.

В ином свете с тем предстаёт и Sygdommen til Døden. То бишь, в чём корень влечения к объёмному произведению, претендующему на систематическое изложение некой системы по добытию мистического опыта непосвящённым (и в принципе не имеющим ни возможности, ни желания посвящать себя чему-либо, кроме видимого и ежедневно обновляемого горизонта)? В чём, если не в..хм, назовём это "страхом перед жизнью", тяготами, связанными с последней и усилиями, выдвигаемыми жизнью среди требований ищущему её внимания, соучастия, соприкосновения с нею.

А если немного склониться в сторону собственного эссе, касаемо "нужды, испытываемой миром относительно болезни и больных"? Тогда вполне объяснимо и "возрождение" или распространение всего многообразия (со всей полифонией их вариаций) духовных учений - даже если любой благоразумный гуру возьмётся отрицать мистическую сторону продвигаемой им духовной марки. 

Впрочем, это очередная порция спекуляций, требующая своевременного пресечения со стороны человека, заварившего автору чай (пусть этим человеком и поныне выступает сам автор).

...

.Да услышится, да прозвучит громогласно то, что сказано шёпотом в придорожной вечереющей чайхане за пиалой зелёного чая

("Притчи и песни дервиша Ходжи Зульфикара-девоны", Тимур Касимович Зульфикаров, 1991)